хвататься за голову после почти каждого допроса. Пять лет, семь, десять! Это сроки активной работы того или иного объекта, попавшего к нам на процедуру «экстренного потрошения».
О нет, я не был совсем вне темы, знал о «подземке» как из прежней жизни, так и тут кое-что слышал. Ведомо было о «станциях», через которые шёл трафик беглецов. О «кондукторах», руководящих этим трафиком. О «пилигримах», которые собственно организовывали побеги и порой сопровождали беглецов. Равно как и тянули новые «рельсы» маршрутов.
А вот чего я не знал, так это то, на кого была основная опора. Не на севере, там-то всё понятно, а именно здесь, на юге. И почему я не был столь уж сильно удивлен, узнав о сильной завязанности с подземкой местных «религиозных сект», особенно квакеров и баптистов. Первые были, так сказать, провозвестниками «всеобщего равенства», «пацифизма» и «мира во всем мире». Очень удобный инструмент для сильных мира сего, желающих аккуратно разрушить сложившуюся «пирамиду». Понятно, что их проповеди находили моментальный отклик среди негров. А где есть психологические привязки, там и всё остальное нарисуется в самом скором времени. Такие вот внешне безобидные, а на деле обладающие крайне ядовитыми «зубами» святоши.
Вторые были несколько иного толку… Баптисты – по сути наследники радикальных пуритан со всеми их крайне специфическими взглядами на окружающий мир. Тут использовался несколько более жесткий подход, но рабы также очень активно «окучивались». Религия – серьезная сила, что ни говори.
Жаль, очень жаль, что именно этих брать за жабры было практически невозможно. Меня бы совсем не поняли. Поэтому за пасторами реально было лишь следить, но без активных действий. Но остальные…
Их хватали. Было ясно, что времени мало, что как только пойдут первые панические телеграммы – пиши пропало, «станции» уйдут в глубокое подполье, но сохранят большую часть своего вредоносного потенциала. Так и оказалось. Шесть дней. Ровно столько нам удалось порезвиться на полную катушку. Начали с Ричмонда и продолжили по мере получения нужных сведений.
Действовали жёстко, скорее даже жестоко. Появиться в адресе, если объект можно было изъять оттуда без особого шума. Прихватить прямо с улицы, но опять же. если обстоятельства благоприятствуют. Быстрый допрос, зачастую с применением физического воздействия, после чего бросок к новой цели-«станции». Помогло то, что генерал Борегар снабдил не только соответствующими бумагами, но еще и выбил для нас паровоз с несколькими вагонами. Один из вагонов, кстати, предназначался исключительно для арестованных. На скорую руку переделали из товарного, благо с окнами там был полный порядок… их практически не было.
Железные дороги, что ни говори, в этом времени наиболее быстрое и удобное средство перемещения. Вот ими мы и пользовались, рассекая по территории Конфедерации. Правда, следовало заметить, что за шесть дней, до момента, когда эффект внезапности прошел, нам удалось прихватить не столь большое число агентов «подземки». Да и не всегда охота на них оказывалась легкой и бескровной. Господа аболиционисты считали вполне естественным делом отстреливаться, если чуяли неладное. У них ведь был немалый опыт и выработанное годами чутьё, в то время как у моих ирландских головорезов все было по большей части на голом энтузиазме. Я же мог дать лишь советы, но никак не разорваться на «много маленьких медвежат», пытаясь оказаться всюду и везде. Нет уж, это был бы верный путь к истощению и нервному срыву. Мне и так хватало работы по сведению полученной информации в единое целое и выбору следующей цели.
Результат был… радующим и печальным одновременно. Более сотни задержанных агентов «подземки», еще около трех десятков было пристрелено при попытках сопротивления или же для вразумления особо несговорчивых.
Вот разве что некоторых персон никак нельзя было трогать. Слишком влиятельны, слишком много связей. Тронешь таких раньше времени – шум до небес поднимется. Приходилось подобного рода субъектов просто «приглашать побеседовать» с целью прояснить, что они знают о своих знакомых, «внезапно» оказавшихся активными участниками «подземки». Противно до ёжиков, но никуда не денешься, я привык здраво оценивать свои возможности.
Зато удавалось кое-чего добиться самим фактом разговора и поднятыми в нём темами, особенно если правильно были подобраны интонации… Дескать, взять за глотку прямо сейчас тебя не сможем, а вот при первой же серьёзной ошибке с твоей стороны – непременно устроим «райскую жизнь». Прямых угроз, конечно же, не звучало, исключительно «тонкие намеки на толстые обстоятельства». Вот и получалось, что сразу на телеграф не побегут, рассылая телеграммы с воплями-предупреждениями своим коллегам по «подземке». Постараются использовать курьеров из числа негров или просто обычных людей, ничего не понимающих в ситуации, но это дело уже не такое быстрое.
Печально… Хотя удивляться нечему. Эта клятая «подземка», не говоря уже об аболиционистах в целом, действует на южных территориях очень, очень давно. Первые «станции» появились вроде как в конце двадцатых годов и с тех пор росли вглубь и вширь. Одним лишним наскоком тут ничего не сделаешь, нужна длительная и кропотливая работа. Я же сейчас так, верхушки сшибаю и временно снижаю эффективность работы этой шпионской сети. Небольшая пауза, но и она сейчас крайне важна.
Но в любом случае экспонатов для грядущего открытого суда было в избытке. И с доказательствами все обстояло неплохо. Я даже не говорю про собственноручно написанные и подписанные признания, равно как и готовность некоторых «подземников» утопить других, лишь бы самим избавиться от танца на виселице. Имелись письма с определенными намеками, маршруты, по которым переправляли беглых рабов, подозрительные денежные суммы опять же. То есть к показаниям и признаниям добавлялись косвенные, но улики, которые в случае подозрения в шпионаже являлись вполне достаточными даже здесь, в Америке середины XIX века.
Реакция общественности? Меня откровенно выручала репутация победители при Чарльстоне и Александрии. Да, последнее сражение пресса Конфедерации представила не просто как победу, но еще и как важный психологический фактор. Дескать, отдельная рота Потомакской армии «Дикая стая» отошла лишь потому, что полностью выполнила поставленную перед ней задачу. Ну да не о том речь. Кого другого могли бы обвинить в излишней жестокости, пусть даже по отношению к аболиционистам-шпионам. А вот меня…. сложнее. Мешать с грязью командира покамест единственного подразделения, которое уже дважды столкнулось с янки и оба раза более чем удачно – стрелять себе же в ногу. Да и помнил я, что те же северяне хоть и имели определенные претензии к тем же генералам Гранту и Шерману с их «тактикой выжженной земли» и крайне жесткому отношению к гражданским с юга, но… Вот именно, что «но»!
Непосредственное начальство в лице бригадного генерала
