— Нет, — угрюмо сказал Куни. Что-то слишком самоуверен этот тип. Что-то слишком уж пристально всматривается ему в глаза. Он несколько раз спрашивал Калеба, уверен ли он в этом шпионе из Агентства. Калеб уверял, что лучшего специалиста по безопасности нет, и к тому же он полностью разделяет их цели.
— Тогда, с вашего разрешения, я включу пленку. Совсем недавняя запись.
Он нажал кнопку, и Куни услышал очень знакомый голос:
«Нет, Рут, я не смеюсь».
«Но для чего тогда? Что за безумная идея?»
«Нет другого пути очистить цивилизацию от накопившейся в ней скверны…»
Уишем перемотал пленку и снова зазвучал голос Куни:
«Есть только один путь спасения ее — уничтожить людей».
Уишем щелкнул кнопкой и посмотрел на Куни.
— Генерал Каррингтон, мне не хочется говорить вам, как называется то, что вы сделали. Вы сами это прекрасно понимаете.
— Вы подслушивали? — глухо спросил Куни.
— Нет. Я разговаривал с мисс Дойчер.
— Она…
— Она сама позвонила мне. Она записала вашу беседу. — Уишем посмотрел на Куни. — Я могу включить пленку с самого начала.
— Не нужно.
На мгновение Куни показалось, что мир рушится вокруг него. Медленно и плавно падают стены, выкрашенные в светло-серую краску, проваливается крыша.
Наверное, сели аккумуляторы, пронеслось у него в голове, потому что мысли сбивались, толклись на месте. Он никак не мог сообразить, что сказать, что делать. Рут сама позвонила. Сама позвонила этому лощеному шпику и предала его. Его разрядят. А может, Калеб не допустит… Впрочем, разве это важно? Один. Опять один. Не будет больше тонкой руки в его руке. Не посмотрят смеющиеся глаза из-под рыжей челочки в его глаза. Один. Сволочи. Предатели. Не он предатель. Они предатели. Шпик, шпик, шпик! Он думал, что говорит про себя, но, наверное, он выкрикнул это слово вслух, потому что Уишем покачал головой и сказал:
— Вы можете сто раз назвать меня шпиком, суть дела от этого не меняется. Вы разгласили тайну, и до возвращения мистера Люшеса я вынужден…
Куни встал и бросился на Уишема, но у того в руках каким-то чудом оказался пистолет, и он спокойно сказал:
— Одно движение — и я стреляю. В голову. Пройдите в комнату налево. Там вы будете ждать возвращения мистера Люшеса. Он решит вашу судьбу.
Минуту или две Куни стоял, с ненавистью глядел на невозмутимую физиономию Уишема, потом повернулся и вошел в раскрытую дверь. Умирать было еще рано.
ГЛАВА 28
Удивительно устроен человеческий мозг, будь то серая морщинистая губка в естественном черепе или кибернетическое устройство в противоударном пластиковом корпусе. Я стоял перед редактором «Шервуд Икзэминер» Мэтью Брюгге и думал, как начать самый важный для себя разговор, а может быть, как это ни звучит выспренне, не только для себя, но и для всего человечества.
А в голове почему-то прыгала дурашливая мысль, что письменный стол редактора столь величествен и огромен, что отдельным, наиболее приближенным посетителям разрешается, наверно, влезть на стол и по нему уже подойти к самому повелителю самой большой столичной газеты.
Мистер Брюгге поднял голову, посмотрел не на меня, а на своего сына, стоявшего рядом со мной, и с выражением величайшей скуки на розовом пухлом личике сказал:
— Это и есть тот человек, Уолтер?
Меня не существовало. По сравнению с величественным редактором я был тлей. Тем человеком. Уолтер предупреждал меня, что у отца властные манеры, что я не должен обижаться, что он считает себя чуть ли не мессией, посланным господом богом для просвещения и спасения миллионов шервудцев. И разумеется, для получения с них и рекламодателей изрядной прибыли. Не знаю, как насчет просвещения и спасения, но, судя по кабинету со старинными картинами на стенах, по части, прибылей мистер Брюгге явно преуспевал.
— Отец, я уверен, что… — начал было Уолтер, но отец перебил его:
— Позволь мне самому увериться в чем-нибудь или разувериться.
Он сказал это вовсе не грубо, а, наоборот, с терпеливым смирением человека, который привык разъяснять несмышленому человечеству простейшие истины. Он медленно перевел взгляд на меня и сказал:
— У нас есть пять минут. Надеюсь, этого будет достаточно?
Я понял, что отвечать мистеру Брюгге бессмысленно. Его газета была гигантской фабрикой слов, на девяносто девять процентов бессмысленных, и слова здесь были дешевы, как нигде в мире. Кроме, разумеется, слов самого владельца фабрики, потому что только ему дано было божественное право решать, что есть истина и что полезно и что вредно Шервуду. Поэтому я спокойно снял с себя галстук, нарочито медленно начал расстегивать рубашку, снял и ее. В глазах Мэтью Брюгге мелькнула слабая искорка интереса.
— Что значит этот стриптиз? — нетерпеливо спросил он.
Я ничего не ответил. Я стянул с себя нижнюю рубашку, деловито открыл лючок подзарядки на животе и вытащил шнур. Окно рядом открылось не сразу, я им ни разу еще не пользовался, но наконец я нашел нужную точку, нажал ее, освободив защелку, и поднял крышку. Под ней были предохранители. Я посмотрел на редактора. Взгляд его был прикован к моему животу. Очевидно, он так давно ничему не удивлялся, что забыл, как это делается. Наконец инстинкты восторжествовали, он разинул рот, как мальчуган на представлении иллюзиониста, и подергал себя за нос.
— Что это? — спросил он, и голос его уже отдаленно напоминал голос простого смертного: в нем слышалось недоумение, недоверие и растерянность.
— Ничего особенного, мистер Брюгге, — как можно небрежнее ответил я. — Вы видите перед собой искусственного человека, иска, как мы называем себя.
— Как это, искусственного? В каком смысле?
— В самом прямом. Каждая частица моего тела изготовлена не матушкой-природой, а человеческими руками.
— Но вы… вы разговариваете, как человек… — Редактор подумал и добавил: — Вы вовсе не похожи на автомат…
— Видите ли, в некотором смысле я действительно человек. Я родился пятьдесят два года тому назад…
— Прошу прощения, — он взглянул на часы, — но пять минут уже прошли. Отличный номер, мистер…
— Карсон, — подсказал я.
— Мистер Карсон. Прекрасная работа иллюзиониста, но, к сожалению, у меня нет времени. Всего хорошего.
— Я не иллюзионист, мистер Брюгге. И то, что вы видите, вовсе не цирковой фокус. Если вы когда-нибудь вылезаете из-за своего стола, вы можете сделать это сейчас и своими руками потрогать иллюзию. И убедиться, что я набит моторами и микропроцессорами, что у меня нет легких, желудка, сердца и прочих деталей бедного человеческого тела.
— Но вы же сами сказали, что родились пятьдесят два года назад, — пробормотал редактор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
