Против обыкновения он подошел ближе к откинутому заднему борту грузовика, чтобы удобнее было следить за разгрузкой. Тем временем Фриц, околачивавшийся около кухни, воспользовался возможностью: подскочил к кабине и заглянул в открытую дверцу.
- Берегитесь конвойного! - испуганно и в то же время радостно прошептала фрау Вирт.
- Он там, сзади, - успокоил ее черномазый красавчик, влюбленно глядя на фрау Вирт.
- Я так давно вас не видела, - вздохнула дородная фрау Вирт. - Теперь у вас в лагере женщины, обо мне вы, наверное, и не вспоминаете.
- Ах, что вы, фрау Вирт, - Фриц обиженно покачал головой. - Вы же меня знаете. До этих пархатых венгерских жидовок я не дотронусь даже щипцами. И вообще, знали бы вы, что у нас тут творится! Помните Пауля, этого детину из абладекоманды? Так вот, он лежит в мертвецкой, ей-богу! Зарезан сегодня утром.
- Эсэсовцы? - в испуге спросила она.
"Чего там долго объяснять!" - подумал Фриц, кивнул и продолжал.
- Да и мне уже недолго оставаться здесь. Еду на фронт.
- Что вы говорите! А я думала, что в концлагере... Вас в самом деле заставляют?
- Если не сбегу, заставят. - Он подошел поближе. - Как думают у вас в Мюнхене, скоро все это кончится?
Боже, что говорит этот человек! Давно ли он ораторствовал, как сам Гитлер...
- Не бойтесь, - фрау Вирт понизила голос. - Войне вот-вот конец.
- А что, если однажды ночью я постучусь у ваших дверей? Спрячете вы меня? Вы же живете одна, - напрямик спросил Фриц, глядя на нее голодными глазами и с таким видом, словно от ее согласия зависит спасение его души.
Фрау Вирт вздрогнула. Он это всерьез? Сокрытие беглого лагерника карается смертью. Но разве можно отказать такому славному пареньку?.. Оставить его на погибель в страшном лагере, сказать ему в лицо: нет, я вам не помогу! Но она не поверила его версии о скорой отправке на фронт и не отнеслась всерьез к словам о возможном побеге. Ведь он такой вертопрах, этот ее цыганенок...
- Понимаете... я бы с удовольствием помогла, но, ради бога, прошу вас, не поступайте опрометчиво, чтобы вам не стало еще хуже...
- Это так похоже на вас, фрау Вирт, - пылко сказал Фриц и ловко изобразил подступившие к горлу слезы. - Я никогда этого не забуду. Скорее, скажите ваш адрес!
- Но не так же, в арестантской одежде...
- Адрес, скорей!
- Ольденбургерштрассе, 68, четвертый этаж, направо.
Фриц для верности переспросил, потом, оглянувшись, попятился от кабины.
- Пожелайте мне успеха, фрау Вирт, и не бойтесь!
Она слегка подняла руку, словно хотела перекрестить его. Ей показалось, что она видит его последний раз в жизни.
Фриц быстро и осторожно обошел Зеппа, Коби, Гюнтера и девушек и из-за угла стал наблюдать за разгрузкой хлеба. Грузовик был уже почти пуст, в заднем углу кузова у борта лежал зеленый брезент.
Фрица вдруг осенило. Еще пять минут назад он и не думал, что это произойдет сегодня и именно так. Но сейчас... В голове этого туповатого парня вдруг засела навязчивая мысль, которую он никак не мог прогнать. Мерзкий концлагерь, зарезанный Пауль, призыв в армию и страх, все-таки неотвратимый страх перед фронтом, - все это угнетало его... И вот подвертывается редкая возможность! Надо только перескочить через левый борт в кузов грузовика в тот самый момент, когда Ян будет влезать справа в шоферскую кабину, и успеть спрятаться под брезентом, пока машина едет по лагерю. Есть только два опасных "если": если часовой на вышке справа вдруг посмотрит на грузовик (левому не видно, заслоняет кухня) и увидит, что Фриц вскочил в машину; но и это еще не беда - часовой может подумать, что проминент с повязкой поехал легально, с разрешения. Второе "если" подстерегает Фрица у ворот: часовой там может быть более дотошным и приподнять брезент. Но может и не приподнять... В большом деле риск неизбежен, а здесь все ставится на карту.
...Последняя буханка снята с грузовика. Зепп и Гюнтер подняли и закрепили задний борт, Коби крикнул какое-то ядреное словцо вслед девушкам, которые, мелькнув юбками, исчезли в кухне. Конвойный Ян усмехнулся, закурил трубку и направился к кабине.
Фриц, весь подобравшись, как спринтер на старте, кинулся к машине. Почти наверняка кто-нибудь из заключенных заметит его, но это не смущало Фрица; в своей жизни он без всякого зазрения совести предал многих людей, но столь же спокойно рассчитывал на то, что его самого не предаст никто. Как кошка, прыгнул он в тронувшийся грузовик и прижался к стенке за кабиной на случай, если конвойный, почувствовав легкий толчок, поглядит в заднее окошко. Потом Фриц залез под зеленый брезент.
Грузовик подъехал к воротам лагеря в тот самый момент, когда в них входили Копиц и Россхаупт. Часовые вытянулись перед ними и почти не обратили внимания на автомашину. Ян вылез из кабины, а часовой небрежно выполнил свою обычную процедуру: поставил ногу на колесо, приподнялся и заглянул в кузов. Он увидел там лишь валявшийся брезент.
Фрау Вирт тронула машину.
* * *
Россхауптиха была исполнена энергии, как и в тот раз, когда впервые прибыла в комендатуру.
- Что случилось, дорогой коллега, почему вы сегодня сопровождаете меня? - осведомилась она у Копица.
Тот попытался отделаться шуткой.
- Просто так. Надо же когда-нибудь быть кавалером.
Россхауптиха на ходу смерила его взглядом.
- Что-то у вас тут неладно, а? В тот раз вы были тверды, как скала, а сегодня похожи на студень.
- Вы так думаете?
"Ах, черт! - досадовал Копиц. - Я и забыл, что только выдержка, выдержка и еще раз выдержка избавит меня от подвохов этой несносной бабы".
- Когда с вами держишься официально, это вам не нравится. А начнешь относиться запросто, вы опять недовольны. Чего же вы хотите?
Россхаупт усмехнулась.
- Ишь, как вы расшевелились! Вот это мне нравится! Движение, темп, больше жизни - все это правильно! Щука в пруду - это я, господин карась!
"Никогда еще не видывал рыжей щуки, - кисло подумал Копиц. - Но рожа у тебя, и верно, щучья".
Они подошли к конторе, где, стоя навытяжку, их ждал писарь. Из кухни вышел Лейтхольд и заковылял к ним.
- Каковы ваши планы на сегодня, фрау надзирательница? - спросил рапортфюрер.
- Ничего особенного. Взгляну только, как ведут себя женщины. Мертвых среди них нет?
- Списочный состав без перемен: семьдесят девять человек, - прохрипел писарь.
Россхаупт нахмурилась.
- Тебя я не спрашиваю. У меня есть секретарша, она будет вести учет. Надеюсь, у вас есть картотека? - обратилась она к Копицу.
- Конечно. Но только одна, и она здесь, в конторе. Разрознивать ее я не собираюсь. Мне нужны полные сведения о наличном составе, и я не намерен бежать в женский лагерь каждый раз, когда мне понадобится...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
