— Уйди отсюда, Рик Старый.
Двое из них были так стары, что кобольд даже помнил их детьми, и он позвал их по имени, моля о милосердии, подобающем почтенным.
— Убирайся, мертвоходец! — угрожающе взмахнули они посохами. — В жизни ты был сам по себе. А теперь, когда ты мертв, как смеешь возвращаться к нам? Уходи, и быстрее, пока мы не принесли из кузниц огненные ножи.
Рик застонал, ушам своим не веря.
— Я погиб, спасая вас — спасая все миры!
— Ты безумен! Изыди! — Мантии старейшин развевались на ветру, посохи бешено махали в воздухе. — Принесите огненные ножи! Огненные ножи! Рик высунул язык в адрес озверевших старейшин, повернулся сердито спиной и направился вниз, пиная по дороге льдины и бормоча:
— Кретины невежественные!
Внизу серая река сворачивала туда, где над изломанными льдинами плавала Извечная Звезда. Сады инея опушили ее берега. Рик тупо подумал, не направиться ли туда и не потеряться ли среди обледенелых сугробов, вылепленных ветрами и градом.
Амара любила там играть — и другие его дети тоже. Там, где расстилались сады инея, лед был толстый и мощный — идеальный для веселых игр. Конечно, всегда существовала опасность провалиться в глазок среди неровных лучей льда. Дети любили строить из льдин лабиринты, ледовые дворцы. Опасность всегда была, и Амара это знала.
«Но чем помогла тебе, Амара, вся наша заботливость?» Рик Старый тенью спускался по бревнам лестницы, к ломким ледяным стеблям и ветвям. Окруженный хрупкостью ледяных цветов, в самом центре уязвимости, он подумал, что можно бы и снять Ожерелье Душ.
«Что толку в заботливости, если мы по самой природе своей обречены?» Если снять этот уловитель душ, смерть снимет и тяжелое бремя, возложенное на него безымянной владычицей. И он, как Амара, найдет свою свободу.
Он приподнял Ожерелье и увидел в хрустальных гранях Аару. Тело ее было избито, как клубень, молотами.
— Ведьма… — Он содрогнулся, увидев вымазанное грязью, изуродованное лицо с заплывшими глазами. — Лара…
Мудрая ведьма, которая перехитрила Синего Типу, которая спустилась с Извечной Звезды ради любви, — кто превратил ее в такую мерзость? Волна возмущения и жалости поднялась из глубины его существа.
От полуденного света тени съежились, и Азофель шагнул сзади, встав рядом с Риком, сияя во всю мочь.
— Все кончено, Рик Старый.
Кобольд поднес руку ко лбу, защищая глаза от пылающего света.
— Что кончено? О чем ты говоришь? Я тебя не вызывал.
— Уже не надо меня вызывать. — Азофель приглушил яркость и принял форму серебряной фигуры, озарившей ледяные склоны и глянцевую реку. — Дело сделано. Создание тени больше не находится в Светлых Мирах.
Рик Старый резко повернулся, чуть не поскользнувшись.
— Как это случилось?
— Даппи Хоб поймал Рииса Моргана со звериными метками и выбросил его в Бездну.
— Почитатель дьявола? — Кобольд ахнул, разинув рот. — Ты видел Даппи Хоба?
— Видел. Он очень стар.
Рик направился к Лучезарному сквозь стену ледяных зарослей, на ходу рассуждая:
— Если Даппи Хоб выбросил создание тени в Бездну, значит, он здесь — на Светлом Берегу.
— На Ирте. В Габагалусе.
Кобольд похлопал себя по лбу, пытаясь вспомнить.
— Я не знаю такого доминиона.
Азофель поравнялся с ним рядом с бирюзовыми выступами льда у берега.
— Даппи Хоб родом из Габагалуса — это континент на дальней стороне Ирта. Но он вместе с пришельцем ушел на ту сторону Бездны. Теперь они оба на Темном Берегу. Наша работа сделана.
Рик остановился:
— А я думаю, что нет.
— Тени там, где им место. — Лучезарный чуть не рычал от злости. «Неужто эта работа во сне никогда не кончится?» — Нам нужно хотя бы вернуться на Край Мира и доложить нашей владычице.
— А Бройдо?
Серебряная поверхность Азофеля чуть потускнела, когда он вошел в транс, и снова засветилась ярче, когда он ответил, что видит:
— Я его видел. Он с маркграфиней в Габагалусе. Кобольд решительно топнул ногой:
— Значит, мы направляемся в Габагалус. И дальше, если придется. Если надо будет, мы пойдем через Бездну.
— Чего ты несешь, кобольд? — вспыхнул золотым и красным огнем Азофель. — Я не стану снова проматывать свою силу ради этого сна.
— Нам надо к Ларе! — Рик обеими руками поднял Ожерелье Душ. — Посмотри на нее!
Призматические тени вздрогнули и размылись перистыми облаками. По топкой земле шла вымазанная грязью женщина, топча стебли камыша.
— Она на Темном Берегу. — Азофель шагнул назад. — Нам туда нельзя.
— Почему?
Лицо Азофеля в белой ауре застыло, лукавые глаза расширились от страха.
Слишком далеко в глубь сна, слишком близко к темному слою материи. Что-нибудь там сделать — потребует много сил. А если я растрачу свой свет в той тьме, он пропадет навеки. Пойми, я никогда не выйду из этого сна — никогда.
Кобольд задумчиво покивал, соображая, что теперь делать.
— Тогда хотя бы давай перенесемся к Бройдо и проследим, чтобы с ним ничего не случилось. — Он поднял Ожерелье Душ к озабоченному лицу Лучезарного. — Но сначала посмотри на Лару еще раз. Посмотри на нее в этом Ожерелье, Азофель, на женщину, которую любил этот волхв. Любовь привела его сюда, чтобы возмутить нашу жизнь. Посмотри на нее.
Облепленная грязью, она тащилась через сугробы замерзшей травы, мимо неоново-синих химических прудов, вдоль изрытых грунтовых дорог. Машины ехали наверху по эстакаде, и люди оборачивались поглазеть на Лару. Бесстрастные лица, проносящиеся на фоне унылого неба, мелькнули и исчезли — Лара вошла под мост.
Изорванными клочьями скорби брызнули из бурьяна вороны. Лара не обратила внимания. Ведьма в ней уснула и была слепа к знамениям. Лара влезла по откосу, перешла наискось колею железной дороги. Лица прильнули к вагонам пригородного поезда, глядя на грязевую женщину, идущую на негнущихся ногах по стрелкам, подобно зомби — каковой она и была.
Наконец дорожная полиция поймала ее в запретной зоне среди кабелей высокого напряжения. Она вытаптывала круги, танцевала, извлекая силу из земли. В голове у Лары начал вспыхивать свет — она осознавала себя: небесная ведьма, призрак, посланец апокалипсиса…
Полицейские остановились на проселочной дороге возле сумасшедшей танцовщицы, не выключая мотора. Держа наготове слезоточивый баллончик и наручники, они осторожно приблизились к вертящейся женщине, окликая ее и не получая ответа. Казалось, она в трансе или в наркотическом опьянении. И самое странное: при ее бешеных движениях в холодном воздухе не было пара от дыхания.
Сумасшедшая дала увести себя с поля, не оказав сопротивления, как потом будет сказано в рапорте. Но там не будет упомянуто, что воздух вокруг нее казался ярче. Полицейские решили, что это статическое поле от проводов высокого напряжения. Когда они коснулись ее, не было ни искорки — только внезапная пассивность. Быстро сковав ей руки за спиной наручниками, полицейские охлопали ее заляпанные грязью одежды в поисках оружия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
