На мгновение я восхитилась немереной силой, которая потребовалась, чтобы полностью спрятать от меня мальчика. Неужели это сделал Девлин? Это он велел ребенку покинуть укрытие и прийти к нам?
«Нет», – подумала я, и внезапно поняла, что Девлин – инструмент, так же как Зеркало Нострадамуса. Девлин не более чем инструмент, которым воспользовался очень, очень могущественный человек.
«Кто?» – попыталась я угадать. Я была уверена, что никогда прежде не встречала никого столь сильного, но тут вспомнила, как легко была обманута в Коннектикуте, так что возможно, кто-то снова провел меня.
Я посмотрела на Лизу Хендерсон. Та сжимала ладошку сына обеими руками, словно защищая малыша. Заметив мой интерес, она встала между мной и ребенком. Но мальчик, высокий для своего возраста, выступил вперед. Я увидела, что в теле ребенка скрывается старик. Он столько пережил за свою короткую жизнь и так много узнал. Очевидно, мальчик чувствовал наше духовное родство.
Мы с сыном Линка ничего не сказали друг другу. Между нами мгновенно возникло понимание, не требующее слов. Он опустился на колени слева от отца, со стороны сердца. Когда Амелия появилась у головы Линка, я услышала, как Лиза задохнулась, увидев привидение, но мальчик даже не взглянул на призрака. Похоже, этот ребенок способен не только исцелять.
Я преклонила колени по другую сторону от тела, и мое белое платье лужицей растеклось по земле. Нарцисса нарядила меня в это платье, зная, что Дельфия собирается меня убить по приказу Барни. Она сочла проявлением любезности облечь меня в белый саван перед встречей с Создателем. Но Девлин разбудил меня и проводил в комнату Амелии. Он вывел большую часть наркотика из моего организма, но я все еще чувствовала сонливость, поэтому вытянулась на полу и задремала.
Поверх безжизненного тела Линка я посмотрела на мальчика, затем опустила на землю сумку, которую сжимала до сих пор, и расстегнула. Я уловила, что за последний час в сумке что-то произошло, хотя не подозревала, что именно. Раньше она была тяжелой из-за массивного стеклянного шара, теперь вдруг сделалась очень легкой.
Когда я открыла сумку, оттуда вспыхнул белый свет. Прекрасный и теплый, он становился все ярче, пока вокруг старого дерева не засиял огненный шар. На ветке в петле висел человек, шея его была сломана. Мартин. Совсем как Линк, только с более темной кожей. Слева послышался мучительный стон Амелии, но она не оставила своего места у изголовья Линка.
Пока я наблюдала, повешенный открыл глаза и повернул голову. Веревка исчезла, он ступил на землю и подошел к ногам Линка, глядя только на Амелию.
Мартин присел, взялся за щиколотки Линка и кивнул, показывая, что готов. Амелия с висков сжала голову Линка, а его сын возложил обе ладони на остановившееся сердце отца. Ребенок кивнул мне.
Из сумки я достала белый сияющий шарик. Размером примерно с мячик для гольфа и прекрасней всего, что я когда-либо держала в руках. Это чудо Девлин назвал «Прикосновение Бога», и, коснувшись его, я наконец получила ответы на некоторые вопросы.
Внезапно я осознала, что артефакт в моих руках стар настолько, что это невозможно осознать. Создатель даровал ангелам свое прикосновение. Каждый ангел подул на него, а затем они заключили сокровище и свое дыхание в нечто, похожее на стекло. Конечно, этот шар невозможно уничтожить.
Теперь я понимала, что мне дозволено обладать священной реликвией, ибо я прошла испытание. Спасла жизнь Сильвии Мерчинсон, зная, что эта женщина причинила мне и моей семье.
Я держала в левой руке – той, что ближе к сердцу – прекрасный теплый шар, а правую протянула ребенку. Он положил свою левую ладонь под мою, и мы переплели пальцы поверх тела Линка.
Мы с мальчиком посмотрели в глаза друг другу. Я без слов поняла, что он никогда не делал этого до сих пор. Вылечил пару недомоганий и помогал ранам затягиваться быстрее, но никогда и близко не подходил к тому, чтобы воскресить человека из мертвых.
Но я помнила, что как-то сказал Линк – исцеление и насылание хвори – две стороны одной медали. В Коннектикуте я убила четверых. Если я смогла использовать свою силу для убийства, уверена, что способна и даровать жизнь.
Я посмотрела на сына Линка и кивнула ему. Пора начинать.
Закрыв глаза, сосредоточилась. Такого состояния, как сейчас, над телом Линка, я достигала только однажды: когда меня привели в жертвенный зал, и я увидела детей в клетках, подготовленных к церемонии.
Я чувствовала энергию, которую излучали Амелия, Мартин, мальчик, но главным образом – шар. Я молилась. Концентрировалась. И снова молилась.
Мой дух покинул тело, словно я тоже умерла. Я смотрела с высоты на четверых коленопреклоненных над Линком, и на мать мальчика, которая молилась вместе с нами, превозмогая страх.
Мой дух устремился к заре, заре смерти, и там я нашла Линка. Он ушел дальше, чем я ожидала.
Как же там было хорошо! Ни тяжелого тела, ни боли, ни слез, ни тревог, только приятные ощущения. Я обернулась на свое тело, и увидела его земные страдания. Каждую уже пролитую слезинку, и даже те слезы, которые мне суждено пролить в будущем.
Душа Линка была передо мной. Он потянулся ко мне, и я, как обычно, прочитала его мысли. С Амелией он ощутил любовь, истинную, всеобъемлющую любовь, и знал, что на земле никогда не познает такого чувства. Он дал мне понять, что хочет уйти. Со мной или без меня – как я сама выберу.
Я оглянулась на свою жалкую земную оболочку. Вот оно, искушение, очень сильное искушение.
Но затем я взглянула на ребенка, стоящего на коленях у тела Линка, и поняла, что мальчик мог бы полюбить отца огромной любовью. Линк был очень нужен своему сыну. Я посмотрела на Лизу. Та сидела на скамье, оцепенев от страха. Обычная женщина, которая обманом заполучила ребенка от кинозвезды. Но необыкновенный сын превосходит ее возможности: она не справится с его воспитанием. Я с удивлением осознала, что Линк нужен и ей.
Я оглянулась на бестелесных Мартина и Амелию. Однажды, подумала я, мы с мужем станем такими же. А еще во мне отчаянно нуждаются две маленькие девочки. Они не должны жить с человеком, в котором их способности будут вызывать ужас, которого им придется таиться. И им не нужна мать, которая настолько боится Сильвий Мерчинсон этого мира, что прячется от мерзавок за глухим забором.
Я посмотрела на Линка, и он улыбнулся. Он уже знал, какое решение я приняла. Амелия любила своего Мартина достаточно, чтобы ждать его сотню лет, и я тоже собиралась дождаться любимого мужчину. Пусть даже ждать придется целую вечность.
Я улыбнулась Линку в ответ, мы взялись за руки и вернулись на землю.
