На постоянное местожительство она была направлена из Москвы в Ригу, где прожила несколько лет. К сожалению, слабое знание русского (только на бытовом уровне) и полное незнание латышского языков не позволили ей закрепиться на преподавательской работе (семинары по разговорному английскому). Возможно, что причиной здесь было и то, что она не нашла общего языка с коллегами, соседями и знакомыми. Некоторые считали ее «нежелательной иностранкой», другие, особенно из числа националистов, чересчур просоветски настроенной.
Действительно, попав после многих лет бурной, полной опасностей жизни в тихое мещанское окружение, Китти с трудом привыкала к новому образу существования, в спорах яростно защищала социалистический строй, политику партии, требовала, чтобы ей позволили вернуться к активной работе, в противном случае угрожала «обратиться в ЦК».
Видимо, ее настойчивость пришлась кому-то не по душе, и в конце 1951 года она была арестована. К сожалению, руководство разведки, которое к этому времени несколько раз сменилось, не выступило в ее защиту. Никаких традиционных обвинений ни в шпионаже, ни в измене Родине ей предъявить не смогли, и она около двух лет содержалась сначала в тюрьме, а затем в тюремной больнице как «социально опасный элемент» по ст. 7-35 УК РСФСР.
В 1953 году эта статья была отменена. Но освобождение последовало не сразу — лишь после прямого указания на ее счет со стороны Г.М. Маленкова и Н.С. Хрущева на письме министра внутренних дел Круглова в их адрес.
С 1954 года Китти Харрис жила в Горьком, где ей были предоставлены интересная работа, хорошая квартира и достойная пенсия, ежегодные путевки в санатории и дома отдыха.
Прошли годы, десятилетия. Уже давно нет среди нас Китти Харрис. Полный нелегких испытаний путь завершился в 1966 году. Осталась добрая и благодарная память о скромной труженице «переднего края». Во время похорон у гроба Харрис стоял почетный караул, а на венке было начертано: «Славному патриоту Родины от товарищей по работе».
23. За кулисами операции «Оверлорд»
Одной из острейших проблем в годы Второй мировой ВОЙНЫ являлся вопрос об открытии союзниками СССР второго фронта в Европе.
Какие соображения заставляли Англию и США вопреки неоднократным обещаниям откладывать сроки высадки своих войск на Европейском континенте? Об операции «Оверлорд» снято немало эффектных фильмов, после просмотра которых нынешние поколения, особенно на Западе, почти убеждены, что настоящее освобождение Европы от гитлеровской оккупации стало возможным только благодаря десантированию союзников в Нормандии 6 июня 1944 года. Но до этого Красная Армия в течение трех лет фактически одна вела титаническую борьбу с гитлеровским нашествием. И все это время руководство страны, Генеральный штаб должны были трезво оценивать обстановку, какой бы драматической она ни становилась, и твердо знать, в какой мере и на какую реальную и столь необходимую нашей стране помощь союзников можно рассчитывать.
Ответы на эти вопросы должна была дать советская внешняя разведка, вся работа которой подчинялась решению главной задачи — своевременно обеспечивать Государственный комитет обороны достоверной информацией и тем самым помочь выстоять и разгромить агрессора.
Основные надежды руководство разведки возлагало на лондонскую резидентуру, которая была ослаблена репрессиями 1937–1938 годов. С осени 1938 по март 1940 года в Лондоне оставался только один оперативный работник — помощник резидента Горский Анатолий Вениаминович. В органах НКВД он начал работать в 1928 году в Особом отделе экономического управления ГПУ. В 1936 году был переведен во внешнюю разведку и направлен на оперативную работу в лондонскую резидентуру. Оставаясь единственным представителем разведки, А.В. Горский поддерживал связь с 14 ценными агентами, в том числе с известной «кембриджской пятеркой». Напряженную работу с агентурой ему приходилось совмещать с работой переводчика и аналитика, шифровальщика, машинистки и фотографа, рядом других обязанностей.
В феврале 1940 года по указанию Берии резидентура в Лондоне была закрыта, и А.В. Горский был отозван в Москву. Основанием для этого послужили надуманные выводы некоторых работников Центра о том, что вся агентура была известна бывшим сотрудникам разведки, разоблаченным как «иностранные шпионы», и поэтому поступившую от нее информацию следует рассматривать как дезинформационную акцию англичан.
По прибытии в Москву А.В. Горский сумел убедительно доказать несостоятельность подозрений в отношении находившихся у него на связи агентов. Достоверность поступавшей от агентуры информации подтвердилась развитием событий в мире, который втягивался во Вторую мировую войну.
В ноябре 1940 года А.В. Горский был направлен в Лондон в качестве резидента, получив согласие на работу с бывшей у него на связи агентурой. В декабре 1940 года Горский восстановил связь с вернувшимся из Франции Кимом Филби, Дональдом Маклином и Энтони Блантом, а также с Гаем Берджессом и Джоном Кернкроссом. Встречи с этими и другими агентами убедили Горского в том, что это не только надежные люди, но что у многих из них расширились возможности по добыче ценной информации, как говорится, прямо из первых рук.
После прибытия Горского в Лондон в Центр стала регулярно поступать документальная информация, раскрывающая содержание переписки МИД Англии со своими посольствами в Москве, Вашингтоне, Канаде, Турции, Иране, Японии и других странах, еженедельные сборники разведки (СИС), материалы заседаний военного кабинета, сведения об английских акциях на Балканах и Ближнем Востоке, о контрразведывательной обстановке вокруг советского посольства и по другим вопросам.
Нетрудно представить, в каком режиме приходилось работать Горскому, если учесть, что почти ежедневно приходилось проводить встречи с двумя-тремя агентами, успеть обработать полученную информацию, чтобы направить ее в Москву. Большая часть информации ввиду ее важности докладывалась в ГКО Сталину, Молотову и Берии.
Вскоре в помощь Горскому Центр направил двух оперативных работников — Владимира Борисовича Барковского и Павла Дмитриевича Ерзина. Барковский изначально был ориентирован на получение информации по научно-технической проблематике и прежде всего по научным и прикладным работам в области создания ядерного оружия. Его самоотверженная работа неоднократно отмечалась государственными наградами СССР, а в 1996 году ему присвоено высокое звание Героя России. П.Д. Ерзин занимался обеспечением безопасности советского посольства.
В сентябре 1941 года в Лондон прибыл Борис Михайлович Кретин, который после вхождения в обстановку и изучения города принял от Горского часть агентуры, в том числе с лета 1942 года начал работать с Кимом Филби.
В преддверии нападения Германии на СССР 10 мая 1941 года в Англию прилетел заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс, а 14 мая из Лондона поступила полученная от Кима Филби первичная информация о столь неординарном «визите». По запросу Центра Филби к 18 мая добыл дополнительную информацию о том, что Гесс предложил англичанам не мешать Германии одержать быструю победу над Советским Союзом, а самим сменить правительство, поставив у руля вместо Черчилля прогермански настроенных деятелей. В случае принятия предложений Гитлера и соответственно победы Германии в войне с СССР Англия и США воспользуются плодами этой сделки. (Характерно, что англичане до сих пор категорически возражают против рассекречивания до 2016 года документов, касающихся контактов с интернированным ими Гессом.) Через 40 с небольшим дней после полета Гесса Гитлер напал на СССР. Правительства Англии и США выступили в поддержку борьбы советского народа и заявили, что окажут нашей стране всемерную помощь.
В развитие этого положения 18 июля 1941 года Сталин в своем письме к Черчиллю поставил вопрос об открытии второго фронта в Европе. С этого момента вопрос о втором фронте стал одним из самых главных в межсоюзнических отношениях вплоть до его открытия в 1944 году.
Для Сталина не явилось какой-либо неожиданностью отрицательное отношение Черчилля к его предложению. Такая позиция правительства Англии обуславливалась явным неверием английских правящих кругов в способность Советского Союза устоять против мощного наступления гитлеровских войск.
Черчилль нервничал. Падение Франции и полный контроль Гитлера над большей частью Европейского континента не могли не потрясти англичан. Гитлер грозил операцией «Морской лев» — высадкой в Англии. С другой стороны, британская разведка прогнозировала поражение русских. Мысли лондонского правительства обращались к перспективе близкого поражения СССР и мерам Англии в этой связи. Советская разведка перехватила и доложила Сталину и Молотову телеграмму Идена своему послу в Москве Криппсу от 30 июня 1941 года. В ней рекомендовалось незамедлительно поставить перед советским правительством вопрос об открытии английских консульств в Баку, Астрахани, Тбилиси и Новосибирске. Имелось в виду наладить там срочно разведывательную работу и в случае необходимости подготовить диверсии на советских военных объектах, чтобы они не достались немцам.
