Гаунт пошел вдоль дамбы к одной из групп солдат, сооружавших подъем к плотине из вязкой прибрежной земли.
Где-то над головой кружили шумные птицы. Ослепительно-белые, с широкими крыльями и неуклюжими розовыми лапами. Треск насекомых все не умолкал.
Гаунт обнаружил, что рубаха уже потемнела от пота. Его жалила мошкара. Все мысли о грядущей славе и о жестоких боях покинули Ибрама Гаунта. И на их месте зазвучало эхо воспоминаний.
Гаунт ругнулся и смахнул капли пота со лба. Бывали такие дни, когда в долгие напряженные часы ожидания боя в его разум все настойчивее лезли воспоминания. О былом, об ушедших товарищах и потерянных друзьях, о давно минувших поражениях и славных победах. О том, как все заканчивалось.
И как начиналось…
1
Создающий призраков
Огонь, огонь словно цветок. Вот он распускается. Бледное зеленоватое пламя рвется, словно живое. И пожирает мир, весь мир…
Открыв глаза, имперский комиссар Ибрам Гаунт увидел собственное худое бледное лицо, а за ним мелькали кроны деревьев, темные, словно ночной океан.
— Мы заходим на посадку, сэр.
Гаунт отвернулся от своего отражения в маленьком узком иллюминаторе орбитального катера и обнаружил рядом Зима, своего адъютанта. Это был плотный энергичный мужчина средних лет. Крепкие щеки и толстую шею покрывали синеватые шрамы от старых ожогов.
— Я говорю, на посадку идем, — повторил он.
— Да, я слышу, — слегка кивнул Гаунт. — Напомни-ка мне еще раз наш график.
Зим откинулся на мягкую кожу спинки противоперегрузочного кресла. Достав инфопланшет, он начал сосредоточенно читать.
— Официальная церемония приветствия. Торжественный прием у курфюрста Танит и правительственной ассамблеи. Смотр полков. И праздничный банкет вечером.
Гаунт поскучнел и вновь принялся разглядывать лесной покров за иллюминатором. Он терпеть не мог весь этот торжественный официоз — Зим давно это понял.
— Сэр, завтра начнется погрузка войск. К концу недели все наши полки будут уже на борту и готовы к отплытию, — пытался ободрить его адъютант.
— Узнай, не получится ли начать погрузку сразу после смотра, — не оборачиваясь, ответил Гаунт. — Зачем тратить впустую остаток дня и всю ночь?
Поразмыслив над этим, Зим кивнул:
— Пожалуй, это можно устроить.
Негромкий сигнал возвестил о скором приземлении. Комиссар и адъютант немедленно ощутили, как растет давление гравитации. Прочие пассажиры катера — астропат, молча кутавшийся в свою рясу, и представители Адептус Министорум и Департамента Муниториум — расселись по местам и стали застегивать ремни безопасности, готовясь к посадке. Зим обратил внимание, что и сам засмотрелся в окно на леса, так привлекавшие Гаунта.
— Говорят, Танит — странное место. — Адъютант поскреб подбородок. — Я слышал, что леса… ну… движутся, что ли. Будто бы деревья переползают с места на место. Если верить нашему пилоту, в здешних лесах ничего не стоит заблудиться. — Неожиданно голос Зима упал до шепота. — Говорят, это знак Хаоса. Можете поверить? Говорят, Танит отмечена Хаосом. Она ведь так близко к Границе, понимаете…
Гаунт промолчал.
Башни и шпили Танит Магны словно вырастали навстречу катеру. Здесь, посреди вечнозеленого океана лесов, город казался огромным кругом стоячих камней древности. Темно-серые глыбы высились, словно бросая вызов окружавшим ее дебрям. Знамена реяли над высокими крепостными стенами, окутанными дымом жаровен. За пределами города взору Гаунта открывалось широкое поле, очищенное от растительности. Тысячи палаток покрывали его стройными рядами, и возле каждой горел свой маленький костер. Поля Основания.
Дальше, за палаточным городком, в кратерах выжженной земли застыли тяжелые транспортные корабли. Разинув китовые пасти носовых и трюмных платформ, они готовы были поглотить солдат и технику свежих полков Танит. Его полков, напомнил себе комиссар. Первых полков Имперской Гвардии, основанных на этой таинственной безлюдной пограничной планете.
Гаунт восемь лет прослужил политруком Восьмого Гирканского полка. Его храбрые солдаты прошли с ним бок о бок весь путь от создания полка среди ветреных холмов Гиркана до грандиозной победы на Бальгауте. Но как много осталось лежать на полях сражений! Новое Основание оденет незнакомые лица в знакомую форму. Настала пора двигаться дальше, и Гаунт был рад новому назначению. Его звание, его опыт… одна лишь его репутация поможет быстро привести в боеготовность необстрелянных танитцев. Часть его души — молодая, полная сил, но такая маленькая часть — уже предвкушала восхождение еще одного полка под его командованием к вершинам гвардейской славы. Но другая, большая часть его души очерствела и опустела. Гаунту все больше казалось, что он просто автоматически повторяет одни и те же действия.
Он чувствовал это с тех пор, как погиб Слайдо. Старый военмейстер верил в него… В конце концов, разве не поэтому он преподнес ему этот прощальный дар? Там, на поле брани Бальгаута, он присвоил ему звание полковника-комиссара… сделал его одним из немногих гвардейских политруков, добившихся права командовать собственным полком. И все же Гаунт очень устал. И даже новое звание почти не радовало.
Катер резко пошел на снижение. На вершине одной из самых высоких башен раскрылись медные лепестки посадочного дока, готового принять корабль.
Собравшиеся на Полях Основания солдаты следили за тем, как катер прожужжал над их головами и заложил вираж среди ползущих по небу облаков. Словно жук, он полетел вдоль городской стены к посадочной площадке.
— Какая-то важная птица, — скосив глаза на небо, заметил Ларкин.
Сплюнув на сетчатую щетку, он продолжил начищать пряжки своей портупеи.
— Обычная движуха. Еще парочка напыщенных иномирцев. — Роун улегся на спину и повернулся лицом к солнцу.
Корбек, стоявший возле ближайшей палатки, прикрыл глаза от света и кивнул:
— А по-моему, Ларкин прав. Важная птица. Там на борту был большой символ Гвардии. Кто-то пожаловал инспектировать наше Основание. Может, тот самый полковник-комиссар собственной персоной.
Он отвел взгляд и посмотрел вокруг. В обе стороны тянулись ровные линии трехместных палаток. У каждой расположились гвардейцы в новенькой униформе. Все они начищали экипировку, проверяли оружие, ели, курили, играли в кости или просто спали.
В общей сложности — шесть тысяч человек. В основном пехота с затесавшимися артиллеристами и танковыми экипажами. Три полных полка чистокровных танитцев.
Корбек уселся возле походной печки и потер руки. Его могучее тело едва умещалось в новую черную униформу. Разнашивать ее будет чертовски тяжело. Он оглянулся на своих соседей по палатке — Ларкина и Роуна. Первый — худой и жилистый, с узким, как клинок, лицом. Белокожий и темноволосый, как и все танитцы. С опасным блеском в голубых глазах. В его левое ухо впились три серебряные серьги, а на правой щеке устроилась, свернувшись в кольцо, татуировка змеи. Они с Корбеком были знакомы не первый год — вместе служили в одном отряде ополчения Танит Магны. Он хорошо знал его сильные стороны — острый глаз и храброе сердце, и слабости — неровный характер и склонность к пустозвонству.
Второго он знал гораздо меньше. Несомненно, Роун был чертовски красив. Его чистое, гладкое лицо украшала окаймлявшая глаз татуировка в виде звезды. Он служил младшим офицером где-то в ополчении Танит Аттики или другого южного города — он предпочитал не распространяться об этом. У Корбека было нехорошее предчувствие, что нечто убийственно-беспощадное скрывалось под вкрадчивым очарованием этого человека.
Брагг — большой, неуклюжий и добродушный Брагг — выбрался из своей палатки, держа в руках флягу горячей сакры.
— Есть желание согреться? — спросил он, и Корбек кивнул в ответ с довольной улыбкой.
Брагг наполнил сакрой четыре стакана. Один он протянул Ларкину, который едва оглянулся, но пробормотал что-то в благодарность. Другой он отдал Роуну, и тот молча опрокинул его.
— Так ты считаешь, это был наш комиссар, да? — Брагг наконец задал вопрос, который вертелся у него на языке с тех пор, как он услышал слова Корбека.
— Гаунт-то? — кивнул Корбек, потягивая выпивку. — Да, наверняка.
— Когда у кораблей был, мне парни из Муниториума такого о нем понарассказывали. Говорят, он крепкий, что твой гвоздь, таких поискать. Медали… В общем, зверюга.
— Меня интересует только одно: почему нам не назначат собственного командира, — фыркнул Роун. — Все, что нам нужно, — это дельный командир из ополчения.
— Например, я, — беззлобно пошутил Корбек.
— Он сказал «дельный», животное! — бросил Ларкин и вернулся к своему нудному занятию.
