— Но я ослеп, навсегда! — крикнул Друн дрожащим голосом.
— Не уверена. Магия ослепила тебя, магия может и вылечить. Что ты думаешь?
— Надеюсь, что ты права. — Друн сжал талисман рукой. — Я благодарен ему за храбрость, хотя гордиться нечем. Я подозреваю, что в душе я трус.
— Амулет или нет, ты — мой храбрый Друн. Тем или иным способом, но мы преуспеем в этом мире.
Друн какое-то время думал, потом вынул магический кошелек.
— Будет лучше, если его понесешь ты. С моим счастьем ворона схватит его и унесет прочь.
Глинет заглянула внутрь и даже вскрикнула от удивления.
— Нерульф из него все вытряхнул; а сейчас я вижу золото, серебро и медь!
— Это магический кошелек, и мы никогда не обеднеем, пока он в безопасности.
Глинет сунула кошелек за лиф платья.
— Я буду настолько осторожной, насколько возможно. — Она взглянула на тропинку. — Быть может мне стоит пойти к пруду и объяснить дриадам, какую ужасную ошибку они сделали...
— Ты никогда не найдешь их. Кроме того они бессердечны, как фейри, или еще хуже. Они могут и тебе что-нибудь сделать. Давай уйдем отсюда.
Ближе к вечеру они пришли к развалинам христианской часовни, построенной давно забытыми миссионерами. Рядом росли слива и айва, ветки которых ломились от фруктов.
Сливы оказались спелыми; айва же горчила, несмотря на прекрасный цвет. Глинет собрала множество слив, которые стали их скудным ужином. Потом она нарвала травы и сделала мягкие кровати среди упавших камней. Все это время Друн сидел, слепо глядя вдоль реки.
— Мне кажется, что лес кончается, — сказал Глинет Друну. — Вскоре мы будем в безопасности среди цивилизованных людей. Тогда у нас будет хлеб, мясо и молоко, и еще настоящие кровати.
Над лесом Тантраваллес горел закат, который превратился в сумерки.
Друн и Глинет забрались в кровати и быстро заснули.
Где-то перед полночью на небо поднялся месяц, бросил свой свет на реку и осветил лицо Глинет; девочка проснулась. Какое-то время она лежала в полусне, слушая сверчков и лягушек... Внезапно до нее донесся далекой тяжелый топот копыт. Потом он стал громче, к нему добавился звон цепей и скип кожаных седел. Глинет приподнялась на локте и увидела дюжину всадников, скачущих по дороге вдоль реки. Они сидели, низко пригнувшись к седлу, сзади развевались плащи; свет месяца освещал их древнюю упряжь и черные кожаные шлемы с пылающими наушниками. Один из всадников, почти уткнувшийся головой в лошадиную гриву, повернулся и поглядел на девочку.
Лунный свет осветил его мертвенно-бледное лицо; затем призрачная кавалькада ускакала. Топот стал ослабевать и скоро исчез.
Глинет опять легла на траву и наконец заснула.
На рассвете Глинет тихо встала; она попыталась выбить искру из огнива, которое нашла вчера, и разжечь костер, но у ней ничего не получилось.
Друн проснулся и закричал от ужаса; потом быстро подавил крик.
— Это был не сон, — сказал он через мгновение.
Глинет осмотрела глаза Друна.
— Все те же золотые круги.
Она поцеловала Друна.
— Не переживай, мы найдем способ вылечить тебя. Помнишь, что я сказала вчера? Магия дала, магия возьмет.
— Я уверен, что ты права, — глухо сказал Друн. — В любом случае словами горю не поможешь. — Он встал на ноги, почти немедленно запнулся за корень и упал. Раскинув руки в стороны, он зацепил цепочку, на которой висел амулет; оба взлетели в воздух.
Глинет подбежала к нему.
— Ты сильно ударился? О, бедное колено, все в крови от этого острого камня!
— Плевать на колено, — прохрипел Друн. — Я потерял талисман; я порвал цепочку и он улетел!
— Он не убежит, — рассудительно сказала Глинет. — Сначала я перевяжу колено, а потом найду талисман.
Она оторвала полосу от юбки и промыла царапину водой из маленького ручья.
— Сейчас кожа высохнет, я перевяжу рану и вскоре ты будешь такой же резвый, как всегда.
— Глинет, найди талисман, пожалуйста. Это надо сделать как можно быстрее. А что, если его утащит мышь?
— Тогда она станет самой храброй мышью в мире! Кошки и совы будут поджимать хвост и спасаться бегством. — Она потрепала Друна по щеке. — Сейчас найду... Он должен быть где-то там. — Он встала на четвереньки, посмотрела там и здесь, и почти тут же увидела амулет. Как назло, кабошон ударился о камень и разбился на дюжину кусков.
— Ты его видишь? — с беспокойством спросил Друн.
— Мне кажется, что он в этой куче травы. — Глинет нашла маленький гладкий камень, и вложила его в зажим. Ударив амулетом по краю валуна, она опустила защелку и камень встал на место. — Вот он, в траве! Сейчас починю цепочку.
Она расправила перекошенное звено и повесила амулет на шею Друну, к его огромному облегчению.
— Вот так, как новый.
Оба позавтракали сливами и пошли вдоль реки.
Лес превратился в рощи, разделенные лугами с высокой травой, волнуемой ветром. Они прошли мимо пустой хижины, убежища для тех пастухов, которые осмеливались пасти свои стада так близко к волкам, грисвольдам и медведям.
Еще одна миля, потом еще одна, и они подошли к приятному двухэтажному коттеджу, под верхними окнами которого висели ящики с цветами. Каменная изгородь окружала сад, в котором росли незабудки, желтофиоль, анютины глазки и луговой сивец. Пара дымовых труб на каждом коньке крыши кончались колпаками, находившимися высоко над свежей чистой соломой. Дальше по дороге виднелась деревня с серыми каменными домами, сгрудившимися в низине. Старуха в черном платье и белом переднике пропалывала сад.
Увидев Друна и Глинет она выпрямилась, покачала головой и вернулась к работе.
Когда Глинет и Друн подошли к воротам, на маленьком крыльце появилась округлая хорошенькая женщина средних лет.
— Дети, что вы делаете здесь, так далеко от дома?
— Мы бродяги, госпожа, — ответила Глинет. — Боюсь, что у нас нет ни дома, но семьи.
Женщина удивленно посмотрела туда, откуда они пришли.
— Но эта дорога никуда не ведет!
— Мы прошли через лес Тантреваллес.
— Тогда вы родились в рубашке! Как вас зовут? Вы можете называть меня дама Мелисса.
— Я Глинет, а это Друн. Фейри пустили пчел ему в глаза, и сейчас он ничего не видит.
— Ах! Какое горе! Они часто бывают такими жестокими. Подойди сюда, Друн, разреши мне увидеть твои глаза.
Друн шагнул вперед и дама Мелисса изучила концентрические желто-золотые кольца.
— Я знаю пару магических трюков, но не так много, как настоящая ведьма, и ничего не могу для тебя сделать.
— Возможно вы можете продать нам немного хлеба и сыра, — предположила Глинет. — Вчера и позавчера мы не ели ничего, кроме слив.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
