Читаем без скачивания Аттические ночи - Авл Геллий

{1 Начало главы в рукописях отсутствует, дополнено из Лактанция (Epit. Inst. Div., 24 (29), 5).}

{2 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{3 Plat. Phaedr., III, 60b.}

{4 Fr. 1169 Arnim.}

(7) Тот же Хрисипп в той же самой книге разбирает, рассматривает и считает достойным исследования [вопрос] о том, происходят ли человеческие болезни по природе, то есть созданы <ли> {5} самой природой вещей или провидением, создавшим мироздание и род человеческий, также и болезни, слабость и телесные недуги, терзающие людей. (8) Но он полагает, что изначально у природы не было замысла сделать людей подверженными болезням; ведь это совершенно не согласуется с [ролью] природы как создательницы и прародительницы всех благ. (9) "Но когда, - говорит он, - она создавала и готовила великое множество весьма полезных и нужных [вещей], в это время родились также и другие [вещи], неприятные, связанные с теми самыми [полезными вещами], которые она создавала"; он говорит, что они появились по природе, но как некоторые неизбежные последствия, {6} как сам он пишет: κατὰ παρακολούθησα (по последствию).

{5 Издательское дополнение, Мараш предлагает уничтожить.}

{6 Данная фраза переведена именно так, как в оригинале: eaque per naturam, sed per sequellas quasdam necessaries facta dicit. Большинство издателей предлагает вставить перед per naturam отрицание поп, т. е. «появились не по природе, но как некоторые неизбежные последствия». Однако мы при переводе следуем изданию Мараша, сохраняющего оригинальный текст. Он справедливо полагает, что подобная вставка лишает смысла всю концепцию; сам Лактанций позаботился о том, чтобы разъяснить рассуждение Хрисиппа: «Хрисипп обвиняет в глупости тех, кто полагает, будто благо было создано богом, а зло — нет» (Epit. Inst. Div., 24 (29), 5). Итак, согласно Хрисиппу, все было порождено природой: и благо, и зло, но последнее возникло не из сознательного желания, но как необходимое последствие уже порожденного блага, как изнаночная сторона ткани, возникающая неизбежно, без желания творца.}

(10) "Подобным образом, - говорит он, - когда природа создавала тела людей, более сложный замысел и сама польза дела потребовали создать голову из очень тонких и мелких костей. Но следствием этого крайне полезного свойства стало, кроме того, некоторое другое неудобство, так как голова оказалась слабее защищена и уязвима для незначительных ударов и ушибов. Поэтому болезни и недомогания также возникли, когда появилось здоровье". (13) "Так же, клянусь Геркулесом, - говорит он, - когда по замыслу природы родилась человеческая добродетель, тотчас согласно противоположному родству появились пороки". {7}

{7 Fr. 1170 Arnim.}

Глава 2

Каким образом тот же [Хрисипп] допускал силу и необходимость судьбы и, однако, утверждал, что мы обладаем свободой в намерениях и мыслях

(1) Хрисипп, глава стоической философии, дал примерно такое определение судьбе (fatum), которую греки называют ειμαρμένη (судьба, рок): "Судьба, - говорит он, - есть некая вечная и неизменная череда событий, цепь, свивающаяся сама собой (sese) {8} и связанная извечными правилами последовательности, из которых она сцеплена и составлена". {9}

{8 Маршалл в оксфордском издании вслед за Гроновием исключает sese (сама собой).}

{9 Fr. 1000 Arnim. О понятии ει̉μαρμένη см. также у Цицерона, критикующего фатализм стоиков: De nat. deor., I, 20, 55; в другом месте Цицерон определяет fatum через ει̉μαρμένη (De div., I, 55, 125).}

(2) Я приписал также и слова самого Хрисиппа, насколько я [их] помню, чтобы тот, кому мое объяснение покажется несколько темным, обратился к его собственному тексту.

(3) Ведь в четвертой книге [своего сочинения под названием] "О провидении" он говорит, что ει̉μαρμένη - "некий естественный порядок всех вещей, извечно следующих друг за другом, сохраняя эту связь ненарушимой".

(4) Однако создатели других учений опровергают это определение следующим образом: (5) "Если Хрисипп, - говорят они, - полагает, что все движется и управляется судьбой и невозможно уклониться и выйти за пределы ее изгибов и поворотов, то не следует также сердиться и пенять на прегрешения и проступки людей, и должно считать, что они происходят не от самих [людей] или их воли, но по некой необходимости и неотвратимости, берущей начало от судьбы, которая есть госпожа и вершительница всех дел, благодаря которой неизбежно совершается все, что будет; а потому раз люди приходят к злодеяниям не по своей воле, но влекомые роком, то наказания, установленные законом для преступников, несправедливы".

(6) В ответ на это Хрисипп рассуждает весьма тонко и искусно; однако почти все, что он написал на эту тему заключается в следующей сентенции. (7) "Хотя дело обстоит таким образом, - говорит он, - что по некоторому необходимому и изначальному порядку все подчиняется и связывается судьбой, однако сами природные свойства нашей души зависят от судьбы в силу собственных свойств и природы. (8) Ведь если они изначально, от природы, созданы целесообразно и полезно, то беспрепятственно и легко ускользают от любого воздействия, вторгающегося извне, со стороны судьбы. Но грубые, невежественные и дикие, не подкрепленные опорами благих наук, даже подвергаясь незначительному удару роковой неудачи или вовсе ему не подвергаясь, но из-за собственной бездарности, по добровольному стремлению скатываются к постоянным преступлениям и ошибкам. (9) А [о том], чтобы само это [явление] происходило таким порядком, заботится та естественная и необходимая последовательность вещей, которую называют судьбой. (10) Ведь по самой природе является роковым и неизбежным то, что дурные наклонности не свободны от прегрешений и ошибок".

(11) Затем он использует пример почти такого случая, клянусь Геркулесом, не совсем чужеродный и довольно остроумный. "Как камень цилиндрической формы, - говорит он, - брошенный по холмистой и обрывистой поверхности, хоть и причина, и начало его падения заданы, вскоре стремительно покатится не потому, что [бросивший] создает это [движение], но потому что таков его вид и округлость формы; таким образом, и порядок, строй и неизбежность судьбы приводят в движение самые истоки и начала причин; но стремлениями нашего разума и духа и самими действиями руководят собственная воля и душевные склонности каждого". {10} (12) Далее помещены слова, вполне согласующиеся с уже приведенными: "Поэтому последователи Пифагора говорят: "Знай, что люди пребывают в несчастьях по собственной воле. Ведь ущерб для каждого происходит от него самого и все грешат по собственному побуждению, и сами себе наносят вред, по своей воле и намерению"". {11} (13) Поэтому он утверждает, что не следует терпеть и выслушивать беспутных, ленивых, преступных и наглых людей, которые, будучи уличены в грехе и злодеянии, прибегают к неотвратимости судьбы, словно к какому-то прихрамовому убежищу, и говорят, что их дурные поступки следует приписывать не их безрассудству, но судьбе. {12}

{10 Цицерон, подробно излагающий в своем трактате «О судьбе» концепцию Хрисиппа, приводит пример с камнем цилиндрической формы для демонстрации проводимого Хрисиппом различия между двумя родами причин: изначальными причинами (causae principales) и причинами вспомогательными (causae adjuvantes) (XVIII, 41 — 43). Causa principalis представлена в данном случае цилиндрической формой камня, толчок, приводящий его в движение — causa adjuvans.}

{11 Aur. Diet., 54.}

{12 Chrys. Fr. 977 Arnim.}

(14) Но первым сказал об этом старейший и мудрейший из поэтов в следующих стихах:

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!

Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто

Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? {13}

{13 Horn. Od., I, 32. Пер. В. Жуковского.}

(15) Также Марк Цицерон в сочинении "О судьбе", говоря, что вопрос этот очень темный и запутанный, <утверждает>, {14} что философ Хрисипп также не разрешил его, в следующих словах: "Хрисипп, волнуясь и мучаясь, каким же образом объяснить, и то, что все управляется судьбой, и то, что и от нас кое-что зависит, запутывается". {15}

{14 Общепринятое издательское дополнение.}

{15 Fr. 1 Orelli. Цицерон, говоря о том, что все философы либо признают силу судьбы, либо считают, что «самопроизвольные движения души не обусловлены никакой судьбою», в отношении Хрисиппа отмечает следующее: «А Хрисипп, словно почетный примиритель, предпочел занять позицию посредине, но склонялся всех более к тем, которые хотели избавить душевные движения от [цепей] необходимости. Да запутавшись в своих словах, он попал в трудное положение и невольно оказал поддержку сторонникам фатальной необходимости» (De fato, 39. Пер. Μ. И. Рижского).}

Глава 3

Рассказ, взятый из книги Туберона, о змее невиданной длины

(1) Туберон {16} в "Истории" описал, как во время Первой Пунической войны консул Атилий Регул {17} в Африке, разбив лагерь на реке Баграде, {18} выдержал длительный и жестокий бой с одним змеем невиданного размера, обитавшим в этих местах, осаждая его при великом содействии всего войска с помощью баллист и катапульт и, убив его, отослал кожу, длиной в сто двадцать футов, {19} в Рим.