Читаем без скачивания Оптина пустынь и ее время - И. М. Концевичъ

Другой разсказъ матери Александры былъ такой: «Однажды я присутствовала при служеши о. Варсонофiемъ литургш. Въ этотъ разъ мне пришлось увидеть и испытать нечто неописуемое. Батюшка былъ просветленъ яркимъ светомъ. Онъ самъ былъ, какъ бы, средоточiемъ этого огня и испускалъ лучи. Лучемъ, исходившаго отъ него света, было озарено лицо, служившаго съ нимъ дiакона.

После службы, я была съ другими монахинями у Батюшки. Онъ имелъ очень утомленный видъ. Обращаясь къ одной изъ насъ, онъ спросилъ ее: «Можешь ли ты сказать: «слава Богу?» — Монахиня была озадачена этимъ вопросомъ и сказала:

— «Ну, слава Богу». — «Да, разве такъ говорятъ — Слава Богу!» — воскликнулъ Батюшка. Тогда я подошла къ Батюшке и говорю: «А я могу сказать — «Слава Богу!». «Слава Богу! Слава Богу!» радостно повторилъ Батюшка».

Вникая во все эти дивньгя свидетельства, такъ и рвется изъ сердца — воистину «Слава Богу!»

Записи С. А. Нилуса

Какъ у ногъ Старца Макарiя былъ И. В. Киреевскш, а у Старца Амвроая К. Н. Леонтьевъ, такъ у Старца Варсонофiя былъ Сергей Александровичъ Нилусъ, мужъ большого ума, многосторонней одаренности, и пламенно любягцаго веруюгцаго православнаго сердца. Ему Господь судилъ больше всехъ потрудиться въ деле увековечешя проаявшей святости въ безсмертной Оптине. Съ благословешя старцевъ, Сергей Александровичъ съ супругой поселился возле Оптиньг въ доме, где ранее жилъ Леонтьевъ, и занялся изследовашемъ неизданныхъ агюграфическихъ матерiаловъ въ монастырской библютекЬ. Результатомъ его трудовъ появились дивньгя книги, свидетельствую идя о духовной могци подвижниковъ на Св. Руси. А имено «Сила Божiя и немощь человеческая», «Святыня подъ спудомъ», «Жатва жизни, пщеница и плевелы» и его оптинскш дневникъ «На Берегу Божьей Реки», въ двухъ частяхъ (во второй дана его бюграфiя). Въ этомъ дневнике имя Старца Варсонофiя встречается не редко. Онъ былъ старцемъ четы Нилусовъ, ихъ духовникомъ и они постоянно приходили къ нему на бл агосл овеше.

Иногда старецъ поручалъ имъ отвечать на те письма, ответь на которьгя былъ простъ и несложенъ. Такимъ образомъ общеше между ними не прекращалось.

Въ бытность Нилуса въ Оптине пребывалъ тамъ и вышеупомянутый о. Иннокенгш, несшш свое послушаше и въ монастырской канцелярш.

Делясь съ нами своими оптинскими воспоминашями, онъ упоминалъ и о С. А. Нилусе. «Часто приходилось мне», писалъ о. Иннокенгш, «помогать Нилусу упаковывать книги его сочинешя и изъ домика, где они жили съ женой, носить эти книги въ иконно–книжную лавочку. Почти каждый день приходилъ Нилусъ къ намъ въ канцелярiю, беседовалъ, работалъ съ нами. Помню случай, кажется въ 1909 г., во время такой беседы канцелярскш послушникъ о. Павелъ Крутиковъ сказалъ ему: «Сергей Александровичъ, вы наводите на насъ такую жуть: ведь сейчасъ въ Росаи ничего не ощущается, быть можетъ это и будетъ, но теперь нетъ основашя такъ безпокоиться». С.

А. сказалъ: «Эхъ, отцы, отцы! Эти стены скрываютъ отъ васъ ту ужасную обстановку, среди которой мы живемъ; и слава Богу, что вы всего не знаете, но я не пророкъ, а скажу вамъ, что вы сами на себе испытаете все то, что я вамъ говорю». И действительно, не много намъ пришлось мирно пожить въ монастырской ограде».

Въ Оптиной Нилусъ жилъ въ самые ярюе годы старчествовашя о. Варсонофiя. Ниже приводятся несколько записей этого времени, которыя освещаютъ некоторыя стороны духоносности этого старца:

Какъ то разъ о. Варсонофш спросилъ меня:

— «Знаете ли вы, что значитъ «калуга»?

Я подумалъ на городъ Калугу и, не понявъ хорошо вопроса, ответилъ незнашемъ.

— «Калуга», сказалъ Батюшка, «значитъ огражденное место. Таковъ и нашъ городъ Калуга. А чемъ онъ огражденъ, какъ вы думаете?»

— «Скажите, Батюшка!»

— Святыней нашего края — монастырями, где почиваютъ святыя мощи Калужскихъ чудотворцевъ: преп. Тихона Калужскаго, праведнаго Лавренпя и преп. Пафнупя, игумена Боровскаго, нашей святой обителью съ ея почившими старцами: Львомъ, Макарiемъ, Амвроаемъ и прочими сокровенными Оптинскими угодниками Божшми.

«Все это — калуга, и счастливы вы, что Господь привелъ васъ пожить въ такомъ огражденномъ месте. И знайте, что очень часто назваше местности, въ которой вы живете, фамилiя лица, съ которымъ вы встречаетесь, — словомъ, назваше или имя въ самихъ себе носятъ нЬкш таинственный смыслъ, уяснеше котораго часто бываетъ не безполезно. Смотрите, въ Ветхомъ Завете почти всякое имя чтонибудь да означаетъ: Ева — жизнь, ибо она стала матерью всехъ живущихъ; Самъ Богъ повелеваетъ Авраму называться Авраамомъ, «ибо» — говоритъ, — «Я сделаю тебя отцомъ множества народовъ», а Сару — Саррой, не «госпожею моею», а «госпожею множества»…

«Итакъ, по всей Библш — назваше и имя всегда имеютъ сокровенный и важный смыслъ. Самъ Господь преднарекъ Себе имя человеческое — Еммануилъ, что значитъ «съ нами Богъ» и iисусъ, «ибо Онъ спасетъ людей Своихъ отъ греховъ ихъ». Видите какъ это значительно и важно».

— «Вижу, Батюшка».

— «Но, кроме этого, такъ сказать, языка именъ и названш, существуете еще и языкъ цыфръ, тоже сокровенный, значительный и важный, но только не всякому дано расшифровать его тайну. На что была великая тайна воплощешя Бога Слова, а и она была заключена въ таинственномъ счислеши родовъ потомства Авраама: «отъ Авраама до Давида», говорите св. ев. Матвей, — «четырнадцать родввъ; и вте переселешя въ Вавилвнъ четырнадцать рвдввъ; и вте переселешя въ Вавилвнъ дв Христа четырнадцать рвдввъ». Замечаете цыфру 14? Она пввтвряется трижды».

— «Замечаю».

— «Она свставлена изъ удввеннвй цыфры 7, а 7 есть числе въ Библш священнее и взначаете свбвю векъ наствягцш, а веку будущему усввена цыфра 8, квтврвю векъ этвте и вбвзначается. Видите, чтв цыфры имеюте свей языкъ?»

— «Вижу, Батюшка».

«Ну и хероше делаете, что видите: быть мвжегь этв вамъ квгда–нибудь и пригвдится».

«Сей пшеницу, отче Тимвне!» — сказалъ неквгда преп. Серафимъ сввему свбеседнику.

Гвдвввй праздникъ Оптинвй пыстыни. Хвдили пвздравлять старцевъ съ праздниквмъ. О. Варсвнвфш сввбщилъ жене следующее:

«Прихвдитъ сегвдня кв мне мвлвденькая мвнашенка и гввврите: —

«Узнаете меня, Батюшка?»

— «Где» — гввврю, — «матушка, всехъ упвмнить? Нете не узнаю».

— «Вы меня», — гвввритъ, — «видели въ 1905 г. въ Мвскве на трамвае. Я твгда еще была легквмысленнвй девицей, и вы вбратились кв мне съ ввпрвсвмъ: чтв я читаю? А я въ этв время держала въ рукахъ книгу и читала. Я втветила: Гврькагв… — Вы твгда схватились за гвлвву, твчнв я уже нивесть чтв натвврила. На меня вашъ жесть првизвелъ сильнее впечатлеше, и я спрвсила: чтв–жь мне читать? — И твгда вы мне пвсвветввали читать священника Хитрвва, а я и егв и егв мать знала, не в томъ, чтв онъ что–либв писалъ и не подвзревала. Квгда вы мне дали этвтъ свветъ, я вамъ ввзразила такими слввами: «вы еще чегв двбрагв, скажете мне, чтвбьг я и въ мвнастырь шла». — «Да», — втветили вы мне, — «идите въ мвнастырь!» — Я на эти слева твлькв улыбнулась, — дв чегв вни мне пвказались ни съ чемъ несввбразньгми. Я спрвсила ктв вы и какъ ваше имя? Вы втветили: «мве имя всталвсь въ мвнастьгрсквй вграде». — Пвмните ли вы теперь эту встречу?»

— «Теперь», говорю, — «припоминаю. Какъ же», — спрашиваю, — «ты въ монастырьто попала?»

— «Очень просто. Когда мы съ вами простились, я почувствовала, что эта встреча не спроста, глубоко надъ ея смысломъ задумалась. Потомъ я купила все книги священника Хитрова, стала читать и друпя книги, а затемъ дала большой вкладъ въ X… въ монастырь и теперь я тамъ рясофорной послушницей».

— «Какъ же», спрашиваю, — «ты меня нашла?»

— «И это было просто. Я про встречу съ вами все разсказала своему монастырскому священнику, описала вашу наружность, а онъ мне сказалъ: «это должно быть оптинскш старецъ Варсонофш». Вотъ я прiехала сюда узнать — вы ли это были, или другой кто? Оказывается вы! Вотъ радость–то!» И припомнились мне тутъ слова преподобнаго Серафима, сказанныя имъ iеромонаху Надеевской пустыни — Тимону:

— «Сей, отче Тимоне, пшеницу слова Божiя, сей и на камени и на"пёсце, и при дорозе и на тучной земле, все гденибудь и прозябнетъ семя–то во славу Божпо». Вотъ и прозябаетъ.

Сегодня виделся съ однимъ изъ близкихъ къ покойному о. Илюдору монаховъ и отъ него узналъ, что умершш благочинный за несколько дней до своей смерти былъ предваренъ о ней знаменательными сновидЬшями, которыя подъ свежимъ впечатлешемъ и записываю.

О. Иллюдоръ скончался въ день Рождества Христова, пришедшшся въ истекшемъ году на четвергъ. Въ воскресенье, за четыре, стало быть, дня до смерти, о. Илюдоръ, после трапезы, прилегъ отдохнуть на диване въ своей келье … Было это около полудня … Не успелъ онъ еще, какъ следуетъ, заснуть, какъ видитъ въ тонкомъ сне, что дверь его кельи открывается и въ нее входятъ — скитскш монахъ Патрикш и съ нимъ iеродiаконъ Георгш (Патрикш, Георгш, одинъ изъ главныхъ бунтовщиковъ противъ архимандрита Ксенофонта. Оба монаха — и Патрикш, и Георгш — ничего общаго съ Оптинскимъ духомъ не имеють, люди немирные, хитрые и плотсие. Объ этомъ см. ниже).