Те, кто утверждает, что идея единой Европы не пользуется поддержкой граждан ЕС, ставят все с ног на голову. Демократия — не состояние, а процесс. Верно лишь то, что Евросоюз технократов пользуется слабой поддержкой избирателей, и поделом: он годами выхолащивал национальные демократии отдельных государств, превратив их в посмешище. Несомненно и то, что огромное большинство европейцев не пойдет с готовностью по англо-американскому пути, ведущему к распаду общества. Если демократический Европейский Союз — это единственный способ обеспечить социальную стабильность, государственный суверенитет и благоприятную экологическую обстановку, то решающее политическое большинство этому проекту гарантировано, по крайней мере во Франции, в Южной Европе и Скандинавии.
Но есть ли политическая сила, способная вывести Союз из бюрократического тупика? Еще нет, но скоро, возможно, будет. Уже миллионы европейских граждан на своих рабочих местах, в органах местного самоуправления и бесчисленных общественных и экологических движениях поддерживают альтернативы того или иного рода, чтобы уберечь социальные связи от безумия всемирного рынка. Будь то Гринпис, центр добрососедства или женсовет, профсоюз или церковь, организации, помогающие старикам и инвалидам, акции солидарности с развивающимися странами или многочисленные группы поддержки иммигрантов, люди повсюду ежедневно прилагают значительные усилия, выполняя свой гражданский долг во имя всеобщего блага. Есть такая вещь, как гражданское общество, и оно сильнее, чем думают многие его активисты. Организации трудящихся также не должны позволять убеждать себя, что они неправы, протестуя против обесценивания труда, или что они просто пытаются отсрочить неизбежное. Справедливость — это вопрос не рынка, а власти. Поэтому массовые забастовки во Франции, Бельгии и Испании указывают верное направление. Даже и направленные отчасти на защиту интересов привилегированных государственных служащих, они все же явились законным протестом против перераспределения снизу вверх. Большинство населения этих стран так их и восприняло, иначе они не получили бы столь широкой общественной поддержки. Точно так же профсоюзные демонстрации в Лондоне, Бонне и Риме являются признаком той силы, которую можно наращивать по всей Европе до тех пор, пока правительства уже не смогут ее игнорировать.
Те же цели преследуют многочисленные активисты и представители крупных христианских конфессий. Хотя пассивные члены паствы и не внемлют их призывам, но увлеченным молодым людям они предоставляют неоценимое пространство для их собственных социальных инициатив. Стабильно высокий уровень участия в конгрессах евангелической церкви Германии является признаком широко распространенной потребности в организации и солидарности даже в высокопроизводительном обществе.
Между тем идет брожение в среде экономической и политической элиты Европы. Многие, даже если они не признают этого открыто, глубоко обеспокоены тем, что старый континент все больше американизируется. Несколько более решительных людей даже начали публично высказываться за смену курса. Например, Рольф Герлинг, миллиардер и главный акционер крупнейшей европейской компании по промышленному страхованию, объединился с другими представителями этого мощного в финансовом отношении сектора для борьбы за экологическую перестройку индустриальных стран. «Наше представление о мире выворачивается наизнанку», — говорит он, предрекая эпохальное изменение, «подобное переходу от средневековья к новому времени»[413]. Он намерен вложить часть своего капитала, чтобы помочь компаниям, выпускающим действительно «продукцию будущего», совершить прорыв. Гораздо больше, чем в Германии, в правильности направления, в котором движутся их страны, сомневаются влиятельные промышленники романской Европы. Когда президент Франции Жак Ширак говорил о том, что процесс глобализации должен быть поставлен под контроль, он выражал растущее недовольство лидеров отечественного бизнеса, вынужденных сокращать заработки и рабочие места вопреки своему желанию. А в Италии бывший шеф Fiat Умберто Аньелли предупредил, что «если социальные издержки [на адаптацию к мировому рынку], станут непомерными», то в отдельных странах ЕС снова «разовьется менталитет осажденной крепости».
Таким образом, почти во всех странах Западной Европы накопилось достаточно социальной энергии для выступления против диктатуры рынка и за демократические реформы, в противовес индивидуалистским течениям и «новым правым». До сих пор это еще нигде не вылилось в реальную силу для формирования политики. Но будет ли так всегда? Слабость европейской альтернативы — не в отсутствии поддержки избирателей, а в ее раздробленности в виде различных национальных или региональных движений. В эпоху транснациональной экономики любая инициатива по реформированию, заканчивающаяся у границ своей страны, не стоит этого названия. Неужели нельзя сплотить многие миллионы сознательных граждан в заслуживающий доверия альянс и предложить им общеевропейскую перспективу? Европейский Союз принадлежит нам всем, а не только чиновникам и технократам.
Не последним фактором при определении того, есть ли еще время у граждан Союза сделать его своим, прежде чем он вновь распадется на национальные частицы, станет исход дебатов по глобализации в Германии. В каждой германской партии достаточно политиков, полагающих, что мировой рынок не может долго продолжать развиваться так, как сейчас. По крайней мере в одном Гельмут Коль и его оппонент из СДПГ Оскар Лафонтен сходятся: именно Европейский Союз представляет собой единственный шанс на восстановление способности государства к действию. Не все в их руках, но от них зависит, вырвутся ли их партии из национальной клетки и наполнят ли они лелеемый их лидерами образ будущей Европы демократическими реалиями. Если они и их политические сторонники действительно будут бороться за демократизацию Союза на межнациональном уровне, есть шанс, что панъевропейское гражданское общество и впрямь станет надеждой, которая им так нужна. При этом необходима поддержка со стороны либералов или по крайней мере тех, кто считает себя защитником гражданских прав. Потому что если организованная преступность по-прежнему будет цвести пышным цветом на плодородной почве безгосударственного европейского рынка, то их аргументы против аппарата полицейского надзора уже не будут выглядеть столь привлекательно.
Не меньшей угрозе подвергается главная забота крупнейшей в Европе партии «зеленых» — экологическое переустройство индустриального общества. Бесспорно, богатым странам «придется уступить часть богатства» остальному миру, как сказал, выражая позицию своей партии в Бундестаге, представитель «зеленых» по вопросам налогообложения Освальд Метцгер[414]. Страны Севера, до сих пор наслаждавшиеся расточительным потреблением, не смогут избежать серьезных перемен и сопряженных с ними значительных жертв. Только замена экономики расточительства экономикой, ориентированной на удовлетворение насущных потребностей населения и альтернативные источники энергии (такие, как солнечная энергия), и планирование городов, учитывающее прежде всего интересы человека и исключающее лавинообразные потоки автомобилей, дадут странам Юга шанс на создание экологического пространства, необходимого им для собственного развития. Глобализированное же перераспределение в пользу стран, богатых капиталом, не приближает нас к этой цели ни на шаг, а напротив, удаляет от нее. Урезание зарплат, от которого страдают рабочие и служащие, равно как и уменьшение социальных выплат отнюдь не помогают развивающимся странам; от них выгадывают только богатые или высококвалифицированные представители одной пятой части общества, у которых доход растет от процента или заработков, в то время как остальное население вынуждено довольствоваться меньшим. Пока бóльшая часть избирателей живет в страхе вскоре оказаться среди проигравших, программы экологических реформ не имеют никаких шансов на обретение политического большинства, если в них содержится хотя бы намек на необходимость потуже затянуть пояса. Просвещенный гражданин среднего класса, удержавшийся на хорошей работе, может быть, и оставит свой автомобиль в гараже, но шовинист процветания — никогда.
Во многих частях ЕС политические реформаторы, стремящиеся сохранить сплоченность общества, вполне способны завоевать большинство на выборах. Но если они относятся к целям, содержащимся в их программах, серьезно, то им действительно придется принять вызов международной экономики и создать в европейских рамках такие инструменты и учреждения, которые дадут политике власть сформировать все заново. Европа Гельмута Коля безвозмездно предоставит им валютный союз, являющийся ключом к европейскому строительству. Тем самым откроется возможность ввести согласованные социальные правила в центре управления глобализацией на международном финансовом рынке. В то же время, однако, страны Союза свяжут себя друг с другом до такой степени, что они либо изобретут демократические формы общего законодательства, либо потерпят в своих начинаниях полное фиаско. Удастся ли Европе реализовать свой шанс, зависит главным образом от того, очнется ли национальная политика от европейской дремы и начнет ли она стремиться к реформам, выходящим за пределы национальных границ.
