Читаем без скачивания Империя Страсти (ЛП) - Кент Рина

Я не хочу этого, мама. Я хочу быть такой, какой ты не была.

Я хочу быть без эмоций и без боли в груди.

Три недели спустя.

Мам,

Я забыла о нем. Я не возвращаюсь в милую часть города и не позволяю Кэлли играть роль клоуна, чтобы поднять мне настроение.

Все хорошо.

У меня был временный период, когда я притворялась, что я не Аспен из гетто, но сейчас я пришла в себя.

Тетя Шэрон помогла вернуть меня к реальности пощечиной, от которой у меня покраснела щека, но да, теперь все в порядке.

Мне просто нужно выбросить шарф, который он мне купил, и черную маску, которую я надела той ночью. Кэлли попросила меня вернуть их, но я солгала и сказала, что потеряла.

Когда-нибудь я заглажу свою вину перед ней.

Двадцать недель спустя.

Мама,

Я беременна.

В последнее время я чувствовала себя странно, мне хотелось есть больше, чем раньше, и Кэлли приходилось воровать у отца, чтобы купить мне вредную еду.

На днях я упала в обморок, когда тетя Шэрон пинала меня. Они отвезли меня к врачу, наверное, чтобы я не умерла в их присутствии. Он сказал, что я на двадцать шестой неделе беременности. Когда тетя Шэрон спросила об аборте, он ответил, что в Нью-Йорке после двадцати четырех недель аборт запрещен. Она влепила мне пощечину, как только мы приехали домой, а дядя Боб ударил меня кулаком в живот.

А теперь они заперли меня на чердаке и отобрали телефон, так что я не могу даже увидеться или позвонить Кэлли.

Мне больно, мама. Мой живот болит.

А что, если ребенку тоже больно? Он такой маленький и не может защитить себя перед тетей и дядей.

Что если он умрет, как ты?

Что мне делать, мама?

Мне страшно.

Я листаю страницу в поисках следующей фотографии, но ничего не появляется.

Мой кулак сжимается, когда я читаю последние слова, написанные Аспен.

Мне страшно.

Из-за того, насколько взрослой она казалась, иногда я забываю, насколько юной она была в то время.

Должно быть, она находилась в полном замешательстве и в ужасе от того, что родила ребенка, когда сама была ребенком.

Я знаю, потому что, хотя я был не так молод, как она, в тот момент, когда я обнаружил Гвен на пороге своего дома, я испытал хаотическое замешательство эпических масштабов. Мне потребовались месяцы, чтобы смириться с тем, что я отец-подросток. Что если я не защищу свою плоть и кровь, она не выживет. Или, что еще хуже, Сьюзен намеренно причинит ей боль. Именно поэтому я съехал из отцовского дома еще до окончания школы.

Никакая обида на Сьюзан не стоила того, чтобы подвергать жизнь моей дочери опасности.

Гвен всегда была моим чудом. Благословением, которое спасло меня от моих разрушительных мыслей, но знание того, что она пришла с такими жертвами, проливает другой свет на то, как сильно страдала Аспен.

Возможно, я растил ее двадцать лет, но именно Аспен защищала ее, когда она была наиболее уязвима.

Мой телефон вибрирует, и я ожидаю новых фотографий от Кэролайн. Вместо этого приходит сообщение от Аспен.

Аспен: Ницше.

Воздух в кабинете сжимается, и я вскакиваю, звоня ей.

Она не поднимает трубку. Блядь, блядь, блядь!

Я кладу трубку и набираю номер ее телохранителя. Один из них отвечает скучающим тоном:

— Алло.

— Где Аспен?

— Она ушла пятнадцать минут назад и попросила нас не следовать за ней.

— И вы, некомпетентные дураки, послушались?

Я бросаю трубку, прежде чем он успевает ответить, и звоню Николо.

Он отвечает после одного гудка.

— Я собирался позвонить. У нас тут возникла ситуация.

— Ты думаешь?

— Бруно сбежал из Аттики в разгар тщательно спланированного тюремного переполоха. Он исчез с лица земли так, что даже его собственные солдаты не знают, где он.

— Черт. — я выбегаю из кабинета. — Ты хоть имеешь представление, куда он мог деться?

— Я могу только догадываться, и, судя по твоему голосу, это займет больше времени, чем у нас есть в запасе.

— Твои люди могут отследить телефон?

— Могут. Чей телефон?

— Аспен. Он, должно быть, заманил ее куда-то, потому что она попросила своих телохранителей не следовать за ней.

— В курсе.

— Даже не думай защищать его на этот раз, Николо.

— Не буду. Он ослушался четкого приказа. Мне не нужны непокорные солдаты. Но, Кинг?

Я нажимаю кнопку вызова лифта и вхожу внутрь.

— Да?

— Я должен сказать это ради твоего же блага. Приготовься к худшему.

Глава 31

Аспен

Я стою перед заброшенным двадцатиэтажным зданием.

Под полуденным светом строительный мусор, окружающий его, выглядит как апокалиптические посевы.

Но это не просто здание.

Это то самое отвратительное, полуголое здание, в котором мой отец хладнокровно убил человека, а ФБР стало свидетелем этого. Они опоздали и не смогли спасти жертву моего отца, но арестовали его.

Тогда я стояла на углу, заслонённая двумя агентами, и наблюдала, как они выводили его из здания в наручниках и с усмешкой на губах.

За несколько часов до этого я слышала, как он говорил по телефону с одним из своих подчиненных о парне, которого он лично собирался убить, чтобы передать сообщение какой-то конкурирующей семье.

Это был не первый раз, когда я слышала подобный разговор. Мой отец был достаточно высокомерен, чтобы не замечать меня и мою мораль, которая развивалась совершенно независимо от его.

До этого я была слишком напугана, чтобы пойти против него, и до сих пор боюсь, но образ моей мертвой матери — вот что подтолкнуло меня последовать за ним и позвонить в 911. Они направили меня в ФБР, потому что он уже находился под их пристальным вниманием, поэтому любая информация была желанной.

Честно говоря, я наполовину ожидала, что операция провалится и отец убьет меня, но, когда я увидела, как его выводят офицеры, с моей души свалился огромный груз.

Это был один из немногих случаев, когда я позволила себе плакать до тех пор, пока слезы не перестали литься.

Тогда я поняла, что действительно осталась одна.

Я думала, что испытаю облегчение от мести за смерть матери и, что отправила его туда, где ему самое место, но эти эмоции долго не продлились и после того я поняла, насколько опасным человеком он на самом деле является.

Тот факт, что он выбрал это место двадцать пять лет спустя, служит напоминанием о том, что он всегда владел мной, даже находясь за решеткой.

Но я не могу быть слабой. Не сейчас, когда у него моя дочь.

Выпрямив позвоночник, я вхожу через полуразрушенную дверь. Вонь мочи, алкоголя и чего-то гнилого ударяет мне в лицо. Признак того, что это место использовалось всеми ничтожествами, которые бродят по городу.

Я поднимаюсь по лестнице так быстро, как только могу, надеясь, нет, впервые в жизни молясь, что Кингсли сможет нас найти.

С помощью Николо он сможет.

Согласно указаниям отца, мне пришлось оставить сумку, телефон и все остальное. Я припарковала машину в нескольких кварталах от здания, как он мне сказал, но надеюсь, что это достаточно близко, чтобы Кингсли догадался, где мы находимся.

Естественно, я не могла вызвать полицию или позволить своим телохранителям следовать за мной.

Это семейное дело.

Кроме того, я не могла рисковать тем, что Гвен пострадает в процессе.

К тому времени, как я поднялась на верхний этаж, я пыхтела как собака. Мой пиджак и волосы прилипли к шее от пота, а ноги кричат от боли.

Однако все неудобства исчезают, когда я мельком вижу Гвен, привязанную к катящемуся креслу, которое находится в нескольких сантиметрах от края. То есть до края полуразрушенного балкона без перил, с которого ее могут столкнуть на неизбежную гибель.