Может, поехать сегодня в Андреевское? Или не стоит… Анна уже исполнила необходимый ритуал, теперь оставалось только ждать решения богов. Она чувствовала «дыхание Гекаты» – значит, желаемое рядом. Античное прошлое приблизилось вплотную, навевая тревожные сны…
– Лунный камень вбирает в себя свет Луны… – прошептала Фионика. – А потом роняет его, как холодные капли… Геката любит венки из лотоса и жасмина. В ее храмах всегда стоит этот запах ночной свежести…
– Зачем ты привела меня сюда? – так же шепотом спросил Лаэрт.
– Потому что мы в Афинах последний раз. Больше ты сюда не вернешься.
– А ты?
– И я…
Лаэрту хотелось спросить, откуда она знает, но он промолчал. Фионика все равно не скажет – только сверкнет глазами и засмеется.
Когда он вернулся из последнего похода, Фионику словно подменили. Гликера рассказала, что у них долгое время жила женщина, пряталась от кого-то. Звали ее Суния. Она рассказывала о таинственных обрядах, подземных храмах, о городе, затерянном среди пустынных скал. Суния тесно сошлась с Фионикой; они шептались, занимались ворожбой и гаданиями. Гостья говорила, что у Фионики есть дар и что она не такая, как все.
– А какая? – спросил Лаэрт, которому эта история не понравилась.
– Ну, не знаю… – пожала плечами гетера. – Необыкновенная!
Лаэрт промолчал. Он не знал, что говорить. Он мыслил прямолинейно, как воин, идущий в атаку. Военные хитрости были ему понятны, а житейские он считал излишними. Зачем хитрить, когда тебе никто не угрожает? В обычной жизни он был прост и не помышлял ни о чем, кроме еды, вина, удобного ложа и крыши над головой. Фионика появилась в его судьбе неожиданно и заняла главное место. Лаэрт опомниться не успел, как оказался у нее в сладком плену. Если бы кто-то другой сказал ему об этом, обидчику бы не поздоровилось. Но… наедине с собой он предпочитал называть вещи своими именами.
– О чем ты задумался? – спросила Фионика и потянула его в глубь храма. – Хватит мечтать! Будь осторожен, нас никто не должен заметить.
Храм казался прозрачным благодаря колоннаде, продуваемой ветром с моря. Под фундаментом существовало еще одно помещение, известное только посвященным. Суния рассказала, как туда можно проникнуть.
«Ты должна взять с собой сильного и преданного мужчину, – сказала она Фионике. – Ход в подземелье закрывает каменная плита с кольцом. Она тяжелая, одной тебе ее не поднять…»
У Фионики не было более надежного друга, чем Лаэрт.
– Вот здесь! – прошептала она, указывая на пол.
В углу виднелась плита с изображением ключа, обвитого змеей.
– Что это значит? – спросил Лаэрт: он плохо разбирался в символах.
– Неважно… Ты сможешь поднять ее?
– Зачем?
– Мне нужно проникнуть внутрь!
– Клянусь Зевсом, это слишком, Фио! – воскликнул Лаэрт. – Ты собираешься ограбить храм?
Ему не хотелось осквернять святилище. Лаэрт был суеверен, как все воины, и не любил гневить богов. Тем более Гекату! Даже ее имя лучше не произносить всуе…
– Давай же! – приказала Фионика. Она и не думала отступать от своего. – Чего ты ждешь? Поднимай!
Лаэрт пробормотал молитву Зевсу и взялся за кольцо. Разве он мог спорить с Фионикой?
В подземелье ему стало не по себе. Сражение куда понятнее: убивай, пока тебя не убили, вот и все искусство. А тут… Он озирался, как затравленный зверь, сжимая похолодевшей рукой рукоятку меча. С богами не повоюешь!
Фионика рылась в сундуках из черного дерева, что-то искала. Масляный светильник чадил, давая тусклый желтоватый свет. Углы подземелья тонули в темноте, полной шорохов и запаха сушеных трав.
– Ты еще долго?
– Мне надо найти свиток… – озабоченно пробормотала она.
Лаэрт больше ни о чем не спрашивал, просто стоял и ждал.
– Вот он!
Фионика схватила старый лист папируса и подбежала к светильнику.
– Возьми его с собой и пошли отсюда, – предложил Лаэрт, которому не терпелось покинуть подземелье.
– Нельзя! Свиток должен остаться здесь…
Фионика жадно вчитывалась в иероглифы, боясь упустить хоть одну деталь. Лаэрт торопил ее.
– Идем же! Я чувствую, что пора уходить. Инстинкт воина подсказывает мне!
Они смогли перевести дух, только когда выбрались из храма и скрылись в густой оливковой роще, спускавшейся к причалу. Там их ждала лодка Лаэрта.
– Куда плывем? – спросил заспанный кормчий.
– Домой! – ответила Фионика.
На море лежала яркая лунная дорожка. Черное небо смотрело на них глазами далеких созвездий. Лаэрту казалось, что у него под ногами горит земля. Вернее вода. Фионика сидела на деревянной скамье, похожая на статую богини, облитую лунным светом. Она глубоко погрузилась в свои думы, так глубоко, что не заметила, как лодка причалила к маленькой деревянной пристани. Лаэрт дотронулся до ее плеча, гладкого и прохладного.
– Фио, пойдем…
– Да! – встрепенулась она. – Надо спешить. Сегодня полнолуние – надо успеть выполнить волю Гекаты…
Лаэрт покачал головой. С Фионикой не соскучишься.
В доме горели светильники, царили суета и беспорядок, предшествующие длительному путешествию. Во внутреннем дворике был накрыт стол – вино, жареная рыба, фрукты и мед. Ели в молчании, под шелест сада и звон цикад. Фионика была занята своими мыслями; Лаэрт любовался ею, испытывая нарастающее желание.
Когда служанки убрали остатки трапезы, Фионика увлекла Лаэрта в свои покои и вынула из ниши богато украшенный ларец с сушеными травами. Перебирая их, она начала рассказ о великой волшебнице Медее, жрице Гекаты, и о трех вратах на пути к обладанию властью над всем сущим…
– Медея умела возвращать молодость с помощью Гекаты и властвовала над своими и чужими желаниями. Смотри! Эти травы, собранные в ночь полной луны, используются в обряде. У богини Гекаты – три лика, три взгляда… третий ведет сквозь третьи врата, открывающие путь в запредельное. Чтобы пройти, нужны трое посвященных в культ и кольцо Гекаты, которое хранится в ее тайном святилище.
– Тайны богов – опасная штука, как и их дары, – поежился Лаэрт. – Они могут погубить. Ты не боишься?
Фионика долго молчала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
