двояко или не совсем ясно и я вполне мог интерпретировать написанное неправильно и из — за этого попасть впросак, пойти по ложному пути и вообще ничему не научиться. С хорошим же и опытным учителем, разбирающимся в магическом искусстве, за одну только беседу, я смог прояснить множество туманных и двояких для меня моментов. Например, Меллисия поправила меня, когда я сказал сотворить заклинание и объяснила почему для магов этого мира глуповато звучит фраза 'сотворить заклинание.» В процессе маг сотворяет не некое абстрактное понятие, как заклинание, включающее в себя такой термин, как некая ритуальная — магическая речь, а вполне конкретное, физическое, природное явление, предмет или событие. Заклинанием они называли способ использования магии с помощью слов, облегчающих сотворение. М-да… видимо клишированная фраза из моего мира отложилась у меня в сознании и мне нужно отучаться от неё. Хотя по факту, если задуматься, то и там также объектом сотворения являются не сами заклинания, а предметы или явления. Из разговора с ней я выяснил для чего нужна «словесная формула», и что для сотворения одного и того же, например, столба пламени можно использовать различные слова. Главное, чтобы слово или словосочетание, используемое в качестве словесной формулы для создания ассоциативной связи, было логически или симпатически связано с визуальным образом. Можно сказать, что моё первое посещение магической академии оказалось невероятно плодотворным.
Ко всему прочему, как можно было понять из разговора с Меллисией, просто так, без учителя, овладеть магическим искусством на том же уровне что и остальные, было попросту невозможно. Учителя являлись не только носителями сакральных знаний о истинной природе магии, но и знаний довольно специфичного характера, приобретенных ими от других или может быть они сами узнали эти знания или являются их первоисточником.
И из — за специфичности знаний, для овладения ими, требовалось передавать их непосредственно от одного человека к другому, но не из уст в уста и не письменным способом, а путем непосредственной визуальной демонстрации знания. Назвать сей способ передачи можно было по аналогии с подобным способом передачи «из глаз в глаза» или «внутреннего взора в глаза», поскольку письменные источники и даже иллюстрации не могли передать знания для их практического использования. Оставался только подобный метод обмена, хранения и передачи информации. Может быть, а вернее скорее всего, только высокотехнологичные приборы из его века способные хранить и передавать информацию и знания в непосредственно визуальном виде могли бы помочь. Но, увы, здесь подобными технологиями даже близко не пахло. Самое забавное, что слова Меллисии о том, что маг должен передать свои знания ученикам, чтобы они не погибли вместе с ним — не просто красивая фраза, они и вправду могли исчезнуть до тех пор, пока кто — нибудь другой исследовательским путём вновь не смог бы добыть их. А так как подобные знания никак невозможно было поместить в книгу, то есть если бы вдруг все маги вымерли и остались только книги, то даже при их наличии, без большой исследовательской и умственной работы, достичь тех же результатов было попросту невозможно. Это же значило то, что, прочитав книгу о магии и почерпнув оттуда названия классных «заклинаний», вернее словесных формул, и, попробовав с их помощью сотворить хоть что — нибудь, то единственное чего можно было в конце концов добиться, так это сорвать своеё горло, не более того. Невозможно было воспроизвести то, что было написано, не понимая и не зная о чём идёт речь. Единственное, что могло помочь так это ясное понимание того, как действительно работает магия, то есть необходимо знать и понимать теоретическую часть магического искусства. В эти знания включался в том числе и чёткий визуальный образ явления. Магия не обладала разумом и свойством нейросети дорисовывать и додумывать, что же ты хотел изобразить. А так как Меллисия говорила, что всё что хочешь воспроизвести нельзя, а только то, что соответствует объективной реальности.
Да и сами новые заклинания, как можно было понять из разговора с Меллисией, разрабатывались не в пыльных кабинетах ветхими волшебниками, рифмующими чародейские и записывающими круто и загадочно звучащие слова, из которых они составляли заклинания, либо хорошо и музыкально сложенные магические слова, а, как бы это не было удивительно, в соответствии с научными методами, хорошо знакомыми Локи. Например, методом наблюдения: поскольку практически все заклинания базировались на природных, физических, метеорологических явлениях, которые маги наблюдали и запоминали, а после воспроизводили с помощью магии. Таким образом, просто так, из воздуха и из под крышек роялей новые заклинания не появлялись. За каждым заклинанием стояла большая, кропотливая и порой невероятно опасная работа магов и жрецов исследователей. Локи не представлял каких трудов стоило магам или жрецам пронаблюдать и изучить довольно редкие и крайне разрушительные явления на подобии огненного смерча или ветвящейся молнии для того, чтобы их можно было воспроизвести чуть позже. Поэтому основной целью магов и жрецов было не бессмысленное проговаривание различных звуков или слов, а исследование мира и его неписаных законов.
Глава 43
Первые самостоятельная тренировка по овладению магическим исскуством
Наконец, после ужина и вечерних посиделок с Михеей, оставшись один, Локи решил приступить к мысленной тренировке. Закрыв глаза, он попробовал нарисовать образ пламени, стараясь сделать его как можно более отчётливым и ясным, поскольку Меллисия предупредила его, если образ не будет достаточно чётким, то сотворить с помощью него ничего не получится. Локи старался, концентрируясь, рисовать образ пламени как можно более чётким, ярким и наименее расплывчатым. Нарисовав образ, он отвлекся, стирая картинку, после чего вновь нарисовал, стараясь воспроизвести образ пламени как можно более явственный и вновь отвлекся. И так, раз за разом, повторяя упражнение, Локи было всё легче и легче воспроизводить яркий и отчётливый образ пламени. Спустя несколько сотен повторений Локи устал и решил переключиться, попробовав потренироваться и создать образ ещё чего — нибудь, помимо пламени. Немного подумав и покопавшись в своей памяти, он решил воссоздать образ взрыва, посчитав, что это может оказаться полезным в будущем. Закрыв глаза, помня о чем его предупреждала Меллисия, он сконцентрировался и попробовал нарисовать с помощью воображения чёткий, ясный, живой и не очень большой образ огненного взрыва. Отвлекшись, он попытался вновь нарисовать примерно такой же образ. Вновь и вновь рисуя образ взрыва, стараясь каждый раз рисовать отчётливый, ясный и примерно одинаковый по размеру образ, Локи совершенствовал навык создания. Через некоторое время Локи вновь переключился на создание образа пламени и он бы продолжил свою тренировку, если б не заметил,
