ванной, не имеющей окон, так что выражения лица племянника я не рассмотрела.
– Всё в порядке, я скоро, – отозвалась я.
Зачем я сказала ему: “Всё в порядке”?. Он ведь не спрашивал меня, в порядке ли я… Интересно, смогу ли я когда-нибудь прийти в себя после пережитого, или теперь всегда буду отзываться на разного вида вопросы словами “всё в порядке”, лишь бы никто не заподозрил, что со мной не всё в порядке.
Ничего не ответив на мои слова, Спиро отправился назад к лестнице и тихим шагом начал спускаться по ней. Мы с Гарднером посмотрели друг на друга.
– Можешь не спешить. Ужин будет готов не раньше чем через пятнадцать минут.
Я ничего ему не ответила. Только кивнула и, отведя взгляд, дождалась, пока он выйдет и закроет за собой дверь. Как только его шаги послышались на лестнице, я ещё раз хорошенько осмотрела дверь и убедилась в том, что замка в ней действительно нет. Ещё раз удивившись тому, что подобное возможно в столь стратегически важной комнате, я пододвинула впритык к двери небольшую табуретку, на которой перед этим лежало платье Клэр. Уже разгибаясь я вдруг заметила какой-то блеск под раковиной. Нагнувшись, я подобрала привлёкшую моё внимание вещицу и рассмотрела её поближе. Это была женская серьга. Можно было бы подумать, что эта вещь может принадлежать матери Гарднера, но я видела его мать на фотографиях. Пожилая блондинка с сильно залакированной причёской и жемчужными бусами на шее едва ли вставила бы себе в уши серьги в виде серебристых бас-гитар.
Я аккуратно положила серьгу на край раковины и начала раздеваться.
Тристан занёс в дом мою дорожную сумку и наши рюкзаки на тот случай, если вдруг нашу машину попытаются угнать, пока мы отвлечены. Ещё двое суток назад о возможности подобного никто из нас даже не задумался бы. В итоге сумки мы оставили в коридоре у входной двери, но сменную одежду я сразу взяла с собой наверх. Вымывшись, переодевшись, высушив и хорошенько зафиксировав волосы, чтобы они наверняка смогли продержаться без душа ещё несколько суток, я, вроде как, начала чувствовать себя получше. И всё равно я была сильно физически, и психологически измотанной, и крайне голодной. Поэтому, выйдя из ванной комнаты, я не без радости отреагировала на манящий аромат, доносящийся с первого этажа.
Зайдя в гостиную, совмещённую с кухней, я с удовлетворением увидела, что меня никто не ждал, чтобы приступить к приёму пищи, потому как я немного задержалась – увлеклась стоянием под потоками горячей воды и смотрением в одну точку на кафельном полу.
– Где Клэр? – сразу же отметила отсутствие девочки я.
– Я здесь, – раздался откуда-то из недр гостиной детский голос, и в следующую секунду я увидела светловолосую головку, лежащую на диване, откровенно неуклюже повёрнутом, словно его случайно пихнули, а потом забыли вернуть на место. – Я объелась лисом и пудингом, тепель я хотю немножко полежать.
– Ну и славно, – выдохнула я, садясь за уже сервированное место, слева от Гарднера, сидящего во главе стола. – Спасибо, что принял нас, – начала я. В этот же момент я встретилась взглядом с сидящим напротив меня Тристаном. Он был явно недоволен, однако, очевидно, был уже достаточно сыт, чтобы позволять себе неприкрыто-агрессивное поведение.
– Что ты, Теона, ваш приезд для меня в радость, – широко заулыбался Гарднер, и я поверила каждому его слову – было видно, что он действительно рад, что я сама приплелась к нему. – Приятно познакомиться с твоими племянниками. Должно быть, они в восторге от такой молодой тёти.
Я сразу же метнула взгляд в сторону Шнайдера, пытаясь понять, говорит ли он эти слова с подтекстом или ничего не имеет ввиду. Гарднер спокойно разрезал свою рыбу, а вот Тристан стал жевать медленнее. Нет, он ничего такого не имел ввиду, просто попал вслепую. Да и потом, он ведь ничего не мог знать о Тристане, по крайней мере, я ему точно ничего не рассказывала.
– Я думала, что из-за соображений безопасности ты не включаешь свет, – взяв в руки вилку с ножом, решила невозмутимо продолжить я.
– Ты про этот тусклый свет над столом? Шторы занавешены плотно, а эта лампа светит не так уж и ярко, да и в деревне сейчас никого кроме меня и пары-тройки соседей с другой стороны улицы нет. Блуждающие же здесь до сих пор ни разу не объявлялись, так что это безопасно.
– Ты здесь один? – На сей раз Гарднер посмотрел на меня оценивающе. Я не поняла, что именно вызвало этот взгляд, и решила пояснить. – Твои родители?..
– Они остались в Брауншвейге, – только после моего пояснения решительно ответил он.
– Оу… Мне жаль.
– Мне тоже, – невозмутимо продолжил резать рыбу он, и я, наконец, принялась за свою. На тарелке у меня лежал огромный кусок запечённой форели с рисом, рядом стоял бокал с красным вином, в центре стола разместилась нарезка сыров. Как только я начала есть, я сосредоточилась на приёме пищи, поэтому я не особенно вникала в дальнейшее наше с Гарднером общение, а он тем временем продолжал. – Мир слетел с катушек, правда? Я здесь, конечно, один, если не учитывать далматинца, которого мне пришлось запереть в подвале.
– Далматинца? – мне показалось, что мне послышалось.
– Порода собаки такая – далматинец, – в упор посмотрел мне в глаза Гарднер. – Пытался снять стресс после расставания с тобой и в итоге решил завести собаку.
– Понятно, – я снова потеряла интерес и вернулась к пище.
Пригубив вино, я отметила его необычную кислинку и сделала ещё один глоток, чтобы перепроверить. Может быть оно было дешёвым или бутылка была открыта пару дней, поэтому на вкус оно оказалось разочаровательным, но из-за пережитого за последние пару дней я не хотела привередничать с выпивкой, поэтому сделала ещё один глоток.
– Когда я брал собаку из приюта, – из приюта?! И когда это он успел сделаться таким сердобольным? Неужели, расставание со мной его настолько подкосило? – я не знал, что далматинцы бывают весьма агрессивны. Сейчас у этого кабеля начался брачный период, а суки у меня для него нет, так что крыша у мальца, конечно, едет. Пришлось его запереть, чтобы не отгрыз мне ногу.
Ничего себе… И вправду агрессивный пёс ему попался.
Я посмотрела в гостиную и, в просвете между Спиро и Тристаном, увидела лежащую на диване Клэр. Я с удовлетворением отметила, что она начала сопеть. Спящий ребёнок – безопасный ребёнок. Я посмотрела на тарелки парней – они уже почти доели. Я тоже быстро ела.
– Спиро рассказал мне о
