Читаем без скачивания Царь Мира - Ильдар Абдульманов

— Речь может идти о каком-то новом оружии? — спросил Дмитрий.

— Похоже на то.

— Но ведь Ващенко из ФСБ, там должны знать о такого рода вещах. Приборы секретные, оружие… Может, он что-то скрывает?

— Не похоже. Он сам в недоумении. Если бы нужно было что-то скрыть, он бы вел себя иначе, — сказал Сергунин.

— А вы тоже участвовали в допросах Калинина и Клюкина?

— В том-то и дело, что только Калинина. Я слушал запись допроса Клюкина. Голову даю на отсечение, что он что-то знает, но не хочет говорить. И не потому, что он замазан причины другие. Не смог Ващенко… С самого начала говорить с человеком как с подозреваемым — это не дело.

— Но вы можете поговорить с Клюкиным сами? — предположил Комаров.

— Ну, понимаешь, руководит расследованием Ващенко, и действовать через его голову неудобно, да и не получится, меня без его разрешения и в СИЗО не пропустят, скорее всего. Он, по-моему, позаботился, чтобы без его ведома никто с задержанными не говорил.

— Да? — усмехнулся Комаров. — Так ведь у некоторых есть универсальные отмычки.

И он пересказал подслушанный ночью разговор. Сергунин постучал пальцами по столику, потом порывисто встал.

— Я сейчас, — бросил он.

Спустя минуту подполковник вернулся и сообщил, что Мацевича в номере нет, его ключ на вахте и что, скорее всего, журналист направился в изолятор.

— Попробуем перехватить его там. Может, удастся под этим предлогом и встретиться с Клюкиным, а не удастся, так хвост прижмем кое-кому. Ващенко очень хочет побороться с коррупцией, пусть поборется, а этому Мацевичу он бы с удовольствием глотку перегрыз. Пошли.

— Похоже, что вам не терпится дать показания, — сказал Ващенко, маскируя свое раздражение сарказмом.

— В общем-то в этом уже нет необходимости, — спокойно ответил Эдик. — Алина вам все рассказала. Надо освободить ребят, они не виноваты.

— Да это уж мы сами как-нибудь решим, — ядовитым тоном произнес полковник, избавившись наконец от наваждения, вызванного визитом Алины.

— Поторопитесь, полковник. Вы ведь полковник, кажется? А то вы забыли представиться, — насмешливо сказал Эдик.

Ах вон ты как, подумал Ващенко. Эх, встретил бы я тебя лет семь назад в своем кабинете на Лубянке, уж и поползал бы ты на коленках, диссида хренова! Распустились!

— Полковник ФСБ Ващенко, — внушительно сказал он. — И не вам меня торопить, Власов. Ваше дело — отвечать на мои вопросы. И постарайтесь отвечать правдиво, это в ваших, интересах.

— Да? — удивленно протянул Эдик, доводя полковника этим тоном почти до бешенства. — Вы и мне хотите дело пришить?

— Послушайте, Власов, не стройте из себя авторитета. Не получится. И запомните: мы здесь дела не шьем, а возбуждаем. И вы говорите не с театральным вахтером, а с полковником госбезопасности. Понятно?

— То-то вы такой возбужденный, — развязно хмыкнул Эдик и потянулся. — Ну и о чем вы меня хотели спросить, господин вахтер… то есть полковник?

— Для начала я обязан предупредить вас об ответственности за дачу ложных показаний, — сдерживая себя изо всех сил, сказал Ващенко. Мысленно он уже поклялся сбить спесь с этого наглеца. — И разговор наш будет записываться на пленку. — Ващенко включил магнитофон и сел поудобнее. — Итак, расскажите мне, господин Власов Эдуард Артемьевич, что произошло в тот вечер понедельника, когда закончилась репетиция?

— Какое это имеет значение? — вздохнул Эдик.

— Все — и подробно, — с расстановкой повторил Ващенко, но его обычные приемчики явно не срабатывали.

— Когда вы освободите моих друзей? — устало спросил Эдик.

— Здесь я задаю вопросы, — напомнил Ващенко, — и вы должны на них отвечать. И если вы с Ворониной так тщательно выгораживаете Калинина, то учтите, что в таком случае ваши предыдущие показания об услышанном вами крике и прочее вызывают сомнения и повлекут за собой дополнительные вопросы.

— Ну я же говорю, и мне дело пришьет, — усмехнулся Эдик. — Послушайте моего совета, полковник, не пытайтесь досконально разобраться во всей этой истории. Не получится. Правды вы не узнаете, а если узнаете, не поверите, а если поверите, то можете спятить. Это разойдется со всеми вашими привычными представлениями.

— Вы, видимо, считаете, что здесь что-то вроде театра и можно сидеть и балагурить. Так вот, Власов, вы ошибаетесь, и не надо устраивать балаган. Или вы будете четко и прямо отвечать на мои вопросы…

— Или — что? — резко спросил Эдик, глядя в глаза полковнику. Взгляд его так разительно изменился, что Ващенко почувствовал себя неуютно. У него вдруг появилось чувство, что все, что он делает, — неправильно, неадекватно происходящему, и сидящий напротив него свидетель прекрасно это знает. Более того, знают это и Клюкин, и Калинин, и отсюда их спокойствие, отсутствие страха. Но этот Власов пошел еще дальше: он вел себя нагло и развязно, а это следовало пресечь.

— Или, — сказал полковник зловещим тоном, наклоняясь вперед и сверля глазами Эдика, — вы в качестве подозреваемого перекочуете из этого удобного креслица на неудобные нары, да еще с такими соседями, от которых вам тошно станет.

— Так я и думал, — пробормотал Эдик, — что от вас еще ждать, жандармы х…вы.

— А вот это ты зря сказал, парень. — Ващенко нажал на кнопку, вызывая дежурного, и откинулся в кресле.

Прошло секунд тридцать. Эдик сидел спокойно, задумавшись о чем-то. Полковник снова нажал на кнопку.

— Если вы хлопочете по поводу ментов, то они не явятся, — вдруг сказал Эдик. — Они заняты. Знаете чем?

Он улыбнулся и показал пальцем вверх. Полковник невольно поднял голову. Над ним, у самого потолка, парил в воздухе светящийся треугольник, или скорее что-то вроде острия огненной стрелы, поскольку одна сторона треугольника была закругленной и вогнутой.

— Вот и они так же сидят и смотрят на эти штуки, — сказал Эдик. — Придется и вам заняться тем же самым. Только не шевелитесь, не двигайтесь, он, — Эдик снова показал пальцем на странный предмет, — этого не любит.

С этими словами Власов поднялся со стула и спокойно направился к двери.

— А ну-ка стой! — рявкнул выведенный из себя Ващенко. — Я кому сказал!

Он резко поднялся, и тут же ослепительная вспышка перед глазами и резкий электрический удар, сотрясший все тело, заставили его рухнуть обратно в кресло. Власов вышел не оглядываясь. Полковник протянул было руку к телефону, но новая вспышка озарила стол, и ладонь его дернулась от ощущения, словно он коснулся оголенного провода. Сглотнув слюну, Ващенко осторожно поднял глаза к потолку. Проклятый треугольник продолжал парить над ним, чуть слышно потрескивая.