class="p1">— Да, — улыбнулся я.
И больше мне добавить было нечего… Пока — нечего. Всю нужную — или по меньшей мере всю известную информацию до нее наверняка донесли уже давно, и даже подтверждение, полученное из моих уст, едва ли изменило хоть что-то. И я просто сидел и ждал, что Елизавета пожелает узнать дальше.
Карты на стол. Без обмана и недомолвок.
— Почему ты не сказал раньше?
Вот ведь… Могла спросить, как именно я сумел вернуться с того света. Или поинтересоваться, что собираюсь делать теперь — в том числе и с ней. Бестолковой и неблагодарной племянницей, решившей вдруг спустить на ни в чем не повинного дядюшку всех собак.
Но Елизавету почему-то интересовало совсем другое.
— Просто не успел. — Я пожал плечами. — Да и как бы ты отреагировала? Поспешила бы вернуть любимому дядюшке имя, богатство и титул? Сомневаюсь. Скорее уж посчитала бы сумасшедшим.
— Не посчитала бы, — засопела Елизавета. — Я ведь сама тебя вызвала. Ну, получается…
— Получается? — кивнул я. — А тебе не приходило в голову, почему твой отец не сделал этого раньше. Сразу, когда я умер — а не спустя одиннадцать с лишним лет?
На этот раз Елизавета не ответила. Зато покраснела целиком — от голых ног до кончиков ушей, и я почему-то сразу сообразило: в голову ей приходило — все, что надо, и, пожалуй, не один раз. И вызвало жгучий стыд за поведение родителя.
— Меня подвел тот, кому я доверял. И больше всех на свете… После тебя, конечно же. — Я протянул руку и стер с носа Елизаветы одинокую слезинку. — А еще меня пытались убить — может, даже чаще, чем тебя. Тут уж поневоле начнешь осторожничать.
— И поэтому ты мне не доверяешь? — Елизавета едва слышно шмыгнула носом. — Потому что отец тебя обманул?
— Поэтому я не доверяю никому, — усмехнулся я. — Однако для тебя, пожалуй, был готов сделать исключение.
— Я… Я испугалась! Мне сказали…
— Что я собираюсь заявить свои права на престол? — Я уселся на кровать рядом с Елизаветой. — Интересно… И какой еще ерунды тебе наплел Морозов?
Даже после беседы с Гагариным я не знал наверняка. Да и появление на пороге бара стариков из Совета могло означать почти что угодно — недоброжелателей в столице и у меня прежнего, и уж прапорщика Острогорского имелось в избытке. В конце концов, Морозов никоим образом не пытался поддержать мятежные начинания бестолкового отпрыска, и как будто даже забыл о своих амбициях и притязаниях.
Но… нет. Не забыл. Судя по выражению лица Елизаветы — встревоженному, смущенному и виноватому — я попал точно в цель.
— И что нам теперь делать? — едва слышно спросила она. — Теперь, когда на тебя охотится половина Совета?
— Что нам делать? Для начала — перестать бояться кучки замшелых стариканов. — Я положил руку Елизавете на плечо и осторожно притянул к себе. — А потом править этой страной. Ты на троне, я… Я где-нибудь подальше.
— Почему? — Елизавета запрокинула голову, чтобы видеть мое лицо. — Ты же мой дядя. Ты должен быть рядом!
— А, собственно, зачем? Политик из меня все равно никудышный, и я вряд смогу хоть когда-нибудь вернуть себе прежнее имя. — Я на мгновение задумался. — А знаешь, может, оно и к лучшему. Пусть Серый Генерал спит спокойно. Новому времени нужны новые герои.
— Генерал Владимир Острогорский… А что — звучит неплохо, — задумчиво проговорила Елизавета. — Только что нам делать с Морозовым?
— Боюсь, его придется… Его придется убрать, — ответил я. И тут же поспешил уточнить. — Может, и не физически, но подальше от любых важных дел — точно. Слишком уж много за стариком накопилось грехов. И вряд ли он так легко избавится от привычки вставлять нам с тобой палки в колеса.
— Я должна снять его с должности главы Совета?
— Пожалуй. Но сначала — коронация. — Я с улыбкой погладил Елизавету по плечу. — Чтобы воспользоваться всей полнотой императорской власти, ее для начала предстоит взять.
Глава 25
Дверь в кабинет еще не успела открыться до конца, а его сиятельство Николай Ильич Морозов уже знал — не получилось. Ни сегодня, ни вчера. Острогорский будто сквозь землю провалился. А последняя попытка поймать старого знакомого закончилась…
Закончилась тем же, чем и все предыдущие. Серый Генерал снова ушел, оставляя после себе трупы, искореженные автомобили и наверняка еще дыры в стенах какого-нибудь исторического здания, где членые Совета безопасности так и не смогли взять его ни мертвым, ни уж тем более живым. И примерно такие же дыры появились и на авторитете самого Морозова — так что скрывать свои замыслы от ее высочества и списывать любые просчеты на очередных террористов или мятежников становилось все сложнее.
Иными словами, все в очередной раз катилось в тартарары. И за последний год это происходило так часто, что, черт возьми, можно было уже привыкнуть. Но Морозов, конечно же, не привык. Видимо, поэтому пока еще и надеялся. И надежда теплилась в увешанной орденами груди, пока замок не щелкнул, отделяя кабинет главы Совета имперской безопасности от коридора звуконепроницаемой дверью.
Значит, новости. И наверняка паршивые — Иван Людвигович Книппер определенно не выглядел, как человек, способный принести хорошие. Ни вообще, ни уж тем более в тот день, когда его облик напоминал посланника ада… Или даже самого черта, явившегося, чтобы забрать с собой многогрешную душу Морозова.
Четыре дня назад серый костюм с протертыми чуть ли не насквозь локтями, который Книппер носил еще с конца прошлого века, выглядел так, будто по нему проехался асфальтоукладочный каток. Протез, заменявший старику руку со дня злосчастной бойни в Воронцовском дворце, превратился в уродливый кусок оплавленного металла, а на одноглазом лице добавилось то ли новых ожогов, то ли ссадин.
Они уже успели зажить — да и тогда, пожалуй, не стоили внимания. Книппер проводил операции по захвату Одаренных высших рангов столько лет, сколько Морозов себя помнил, и такие мелочи едва ли его беспокоили. Единственное, что могло волновать железного старикашку — задача.
Которую он, очевидно, не выполнил.
— Полагаю, нет никакого смысла спрашивать об успехе нашего… мероприятия? — со вздохом поинтересовался Морозов. Господи, я до сих пор не могу понять, что же такого могло случиться, милейший
