Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Я справлюсь сам, — возразил Вен, в словах звучала грубость, Элира с облегчением вздохнула. Если он входил в состояние ясного сознания, то о нем уже не стоило волноваться.

— Отлично, — ответила она, — тогда вперед.

Она пошла по ненадежному склону из сланца, избегая флуоресцирующих пятен и не оглядываясь назад. Кирлок шел прямо за ней, она знала об этом, дальше шли подростки. Ее роль подразумевала, что ей плевать на всех остальных, значит так и следовало себя вести.

— Вы слышали даму, — как раз вовремя подал голос Кирлок. Он водрузил себе на плечо цепной топор, подстроив ремень, чтобы как можно быстрее его вытащить одной рукой, если понадобится, и многозначительно поднял дробовик.

— Собирайте рюкзаки и спальники.

Они вернутся сюда же, а огонь отпугнет крыс, но оставить свое имущество без присмотра все равно что выбросить его.

— Идем следом за вами, — согласился Троск, как всегда в его голосе слышалась подначка. Он тут же водрузил рюкзак Элиры себе на плечо вместе со своим.

Это очень хорошо. Она специально оставила его, дабы посмотреть, заберет ли его кто-нибудь без вопросов. И тот факт, что самый упрямый из их нежданного выводка сделал это, означало, что де факто никто в группе не оспаривает ее лидерство, по крайней мере сейчас. В рюкзаке не было ничего, чтобы ей понадобилось в данный момент, ее лазпистолет уже был в кобуре на поясе, в качестве видимого средства устрашения для любых лихих людей.

Через несколько секунд скольжения, маленький отряд вышел к главному входу в хранилище, где стояла троица Ночных представителей, держащая наготове свои дробовики. Им помогала пара корабельных матросов, тех легко было отличить от представителей по нашивкам на куртках, на которых изображался стилизованный медведь верхом на цилиндрическом объекте в воде, к тому же они держали огромную тележку.

— Обслуживание номеров, — сказал один из представителей, когда пустотники сгрузили одну из коробок вниз. Послышался удар камня о камень.

Остальные рассмеялись, злобно и недобро. Элира и подростки подошли к растущей толпе беженцев, окружающих представителей.

— Честно разделите все, и будьте паиньками.

Они начали отступать назад к двери, сперва матросы, затем бандиты, которые смотрели на толпу с презрением.

— Они нервничают, — прошептала Зусен, — пытаются не выдать страх.

Элира кивнула, быстро оценивая ситуацию.

— Это и так ясно, без дьявольского дара эмпатии маленькой ведьмы. Боятся, что мы прорвемся в другую часть корабля, — мягко ответила она. Чтож, она не винила их в этом, условия содержания были так себе, и если бы оружие, то она не сомневалась, что некоторые из путешествующих были достаточно отчаянными, чтобы прорваться.

Через секунду с гулким ударом люк закрылся, и толпа рванула вперед.

— Назад! — заорал кто-то, его лицо частично утопало в тенях от какой-то решетки, высоко над их головами. Какая-то светосфера все еще работала.

Когда он развернулся, небрежно оттолкнув одного из беженцев на палубу, открылось лицо. К полному удивлению Элиры, это был победитель краткой и свирепой схватки, свидетельницей которой она стала. По бокам от него стояли люди из лагеря, у большинства в руках имелось импровизированное оружие, но по больше части горняцкие инструменты.

— Это наше, и мы это забираем!

— Это отдали всем! — закричала одна из женщин, мужчина рассмеялся.

— Тогда забери, — предложил он, чем вызвал ухмылки у своих товарищей.

Заточенные лопаты и кирки в их руках явно говорили о том, что они планировали это с последней раздачи, правильно угадав, что контролировать еду, означало контролировать все разрозненные группы беженцев. Группа, к которой принадлежала женщина — по больше части семьи с детьми — нерешительно топтались.

— Ну или вы можете кое-что для меня сделать.

Его тон в точности говорил о том, что ему нужно.

— Эй, у тебя нет права так разговаривать с моей женой! Худющий парень, который в большинстве случаев едва ли мог постоять сам за себя, агрессивно вышел вперед.

— Я всегда разговариваю с сучками как хочу.

Главарь рукоятью кирки ударил парня в лицо, тот тяжело рухнул, женщина заорала, а большая часть детей в группе заплакала.

— К черту все, — громко отозвался Кирлок.

Претендующий на лидерство бандит изумленно обернулся, заинтересовавшись, кто еще осмелился перечить ему, и впервые за это время озадачился. Бывший гвардеец свирепо ухмылялся и поднял свой дробовик, взвод курка гулким эхом разнесся в объемном пространстве ангара.

— Ты и твои болотные крысы валят отсюда, живо. Пока еще можете. Потому что, если через десять секунд я все еще буду вас видеть или слышать, вы покойники. Ясно?

— Ты блефуешь, — ответил мужчина, пытаясь говорить уверенно.

— Да? — спокойно возразил Кирлок, — я знаю, кое-кто из вас видел, что я сделал с тем куском дерьма, который пытался снасильничать девочку. Семь секунд.

Тревога всколыхнула банду, которая только усилилась, когда Элира навела свой лазпистолет.

Она уловила фразу полушепотом — "…отстрелил ему яйца и оставил истекать кровью"… — и улыбнулась так же мстительно, как и Кирлок.

— Да я с радостью повторю этот трюк, — произнесла она, — даже если буду целиться в хозяйство поменьше.

— Четыре секунды, — непринужденно добавил Кирлок.

Этого хватило: даже если их главарь был достаточно глуп, чтобы отступить, его подельники украдкой расходились, так что он последовал за ними.

— Еще все впереди, — злобно бросил тот, наконец отходя от коробки.

— Значит ты еще больший глупец, чем кажешься, — ответила Элира, шагая вперед к добыче.

Она с трудом откинула крышку свободной рукой, не рискуя ни на секунду опустить лазпистолет, и вытащила жирный кубик восстановленного протеина.

— Сначала женщины и дети, потом остальные. По одному на каждого.

— Спасибо! — женщина глазела на Кирлока, словно тот был самим Святым Ангевином, в это время ее муж тихонько вставал на ноги. Он поклонился Кирлоку, слегка зашатавшись при этом.

— Мы перед вами в долгу, благородный господин, — произнес он, как будто гвардеец был младшим аристократом, а не простым преступником, который попал на службу Инквизиции из-за череды причудливых обстоятельств. Но подобное поведение было жестко прошито прямо в ДНК секундунских рабов.

Кирлок пожал плечами, чувствую себя при этом неуютно.

— Да не стоит, — ответил он.

— Вос, ты был великолепен! — воскликнула Зус, милостиво отвернувшись от Элира, чему та была несказанно рада.

— Совесть выросла? — из-за ее плеча тихо спросил Троск. — А я думал, что ты оставишь все это себе, а не раздашь.

Он снова смотрел на нее оценивающе, его реплики как всегда отдавали насмешкой, и Элира снова почувствовала себя неловко.

— И что? Упустить шанс облагодетельствовать стадо?

Она спокойно пожала плечами.

— Теперь они слишком благодарны, чтобы задать любой неудобный вопрос, и вряд ли выдадут меня, если денежное вознаграждение за мою голову доберется до Сцинтиллы.

— Очень прагматично, — сухо ответил Троск, вручая рацион ближайшему беженцу. — А мы оставим что-нибудь этим очаровательным господам, которые хотели забрать себе все?

Элира прикинулась, будто раздумывает.

— Придется, — выдала она наконец, — или они вынуждены будут красть.

— Тогда, наверное, нужно было пристрелить их, пока был такой шанс, — небрежно предложил Троск.

— Наверное, — ответила Элира, ощущая, что он ее каким-то образом тестировал. — Но Вос никогда бы не выстрелил так близко к толпе. Дробь разлетается, и можно было поранить кого-то из стада.

— Так это значит он у нас совестливый? — сама эта мысль казалось в высшей степени забавляла Троска, — Кто бы мог подумать!

— Они просто Охотники за добычей, — ответил Раймер. К тщательно спрятанному облегчению Хорста, в отличии от своей архаичной брони, кабинет Раймера был полностью функционален.

За исключением баннера, на котором "Мизерикордия" была зажата в бронированном кулаке, тот висел на стене над столом капитана, где обычно можно было увидеть аквилу, должно быть капитан был из какого-то провинциального дома. Здесь, в части корабля для экипажа, за бронированными переборками от пассажиров, не было необходимости скрывать металлические стены, что оценил Хорст. Он слишком долго был дознавателем, чтобы ощущать себя нормально от таких уловок. Такой обман, по его опыту, говорил о том, что кое-кому есть что прятать.

— Я извиняюсь, — Хорст пожал плечами, — это для меня ничего не значит.

— И не должно, — ответил Раймер, его натянутая улыбка не могла скрыть антипатию.