я с ним согласна.
— Возится твой Саша с физкультурой, как медведь с павлиньим хвостом!
— Ну и хорошо! Ты же о вечеринке своей хотел говорить, а перескочил на Сашу.
— Да, — мягко согласился Костик. — Ты знаешь, что бал, на который я ухлопал столько денег и времени, устраивается главным образом из-за тебя. Мне хочется быть с тобой… Впрочем, деньги и время неважно. Я рассчитываю… Нет, я думаю. Видишь, я волнуюсь, — с виноватой улыбкой сказал он. — Я надеюсь, ты на вечеринке будешь со мной? — наконец выговорил он нужную фразу.
— Я подумаю…
— Скажи сейчас.
— Разве это так важно?
— Страшно важно!
— Хорошо.
Костик схватил руку Жени и сжал ее.
— Спасибо! А я думал, ты предпочтешь своего Сашку.
— Ни слова больше о Саше! — нахмурилась Женя. — Я еще вообще-то подумаю…
— Ты уже дала мне слово.
— Передумать очень легко. Ясно?
— Это будет нечестно. — Костик повеселел. — Теперь есть еще пустяковый вопрос. Ни один учитель не придет ко мне. Здорово?
— Это почему же?
— Признаюсь, я не хотел, чтобы нас, молодежь, стесняли старички. Что и говорить, было бы не так уютно. Но я понимаю, что и не пригласить их было бы неудобно. И вот вчера я узнал: ни один из наших уважаемых наставников не сумеет быть у меня: они заняты на совещании. — Костик довольно потер руки и заключил, явно стараясь обрадовать девушку: — Таким образом, никто не будет обижен.
— Как-то не так, Костик.
— Срок назначен, Женька. Все готовятся к этому сроку. Я ведь приглашал. Понимаешь?
— На нас обращают внимание, я побегу.
— А-а, ты увидела Сашу! Это он идет, кажется?
Но Женя, не дослушав Костика, уже бежала к своим подругам.
— Взбалмошная, ой, взбалмошная! — пробормотал Костик. — Но мила. Очень, очень мила!
Костик снял со своих белых брюк какую-то соринку и обернулся к Саше, который в это время подошел совсем близко.
— Я с тобой не говорил еще, — начал Костик, дружески улыбаясь. — Вообще-то я объявлял, но друзьям я говорю лично.
Костик взял Сашу под руку и повел в сторону аллеи. Саша слушал его молча.
— Завтра в семь вечера у меня бал. Выпускной вечер в домашнем масштабе и вообще… В школе у нас выпускной вечер во вторник, так? Я же делаю раньше, потому что в среду, а может, и во вторник, я улетаю в Москву. Знаешь, я, наверное, поступлю на дипломатический… внешних сношений, понимаешь? Будут и из нашего класса дипломаты! Но не в этом дело. Завтра, значит, в семь и непременно с девушкой. Непременно! Это обязательное условие.
— Все будут… так? — осведомился Саша.
— Я же сказал: все и непременно.
— Я приду с Женей. — И Саша в упор посмотрел на Костика.
— Что? Видишь ли… — Костик запнулся. — Да, разумеется, если… Только она уже дала согласие быть со мной. Понимаешь?
— Дала? — Саша остановился. — Она и мне говорила это же… Не понимаю!
— Видно, она шутила с тобой. Но ведь это не имеет значения, правда? Мы уважаем Женьку и… и обязаны уважать ее… Я так понимаю. Я могу посоветовать тебе, кого выбрать. Я бы остановился… Есть одна хорошенькая! Студентка педагогического института Люда Лапчинская. Она составит тебе прекрасную пару.
— Не надо, не надо об этом говорить! — резко оборвал Костика Саша. — Я люблю Женьку — вот что я тебе скажу.
— Да-а? — протянул Костик.
— Да, да, да! — выкрикнул Саша, вырвал руку и посмотрел на Костика очень злым, почти свирепым взглядом. — Да! — снова громко проговорил он. — Имей это в виду! До свидания!
— Давай объяснимся… — Костик шагнул вслед за ним.
Только разве помогли бы сейчас какие-то объяснения! Костик это понял.
— Враги! Давно ли друг от друга их жажда крови отвела? — с усмешкой продекламировал он. — Давно ли они часы досуга, трапезу, мысли и дела делили дружно![44]
В ГОСТИНОЙ ПАВЛОВСКИХ
Прищурив глаза и скрестив на груди руки, Костик внимательно осмотрел длинный стол, накрытый на тридцать приборов. В ярком свете электрической люстры стол казался многоцветной клумбой. На белом фоне подкрахмаленных скатертей блестело стекло графинов и бокалов, ярко выделялись букеты живых цветов, вина, наливки, разнообразные закуски.
— Отличный пейзаж, — сам себе сказал Костик.
В этот момент раздвинулись тяжелые портьеры, прикрывающие дверь, и в комнату вошел отец, усталый, запыленный, с тяжелым портфелем и серым плащом, перекинутым через согнутую руку.
— Папа! — воскликнул Костик. — Наконец-то! Когда же кончатся твои командировки? Мы с мамой заждались тебя.
В голосе его, кроме вполне законной радости, прорвались и нотки укоризны.
Савелий Петрович, не выпуская из рук плаща и портфеля, в знак приветствия похлопал Костика по плечу и, слегка отстранив его, огляделся. Свободная рука его потянулась к густой черной бородке и стала теребить ее, что служило верным признаком дурного расположения духа.
— Что это за выставка семейных ценностей?
— У меня сегодня вечер, папа… Через полчаса начнут собираться гости! Я так ждал тебя: кое-что нужно было достать.
— Так, отец тебе нужен, как видно, только для выполнения роли экспедитора, — сдерживая себя, заметил Савелий Петрович. Он подошел к столу и окинул взглядом этикетки бутылок. — Этим ты доказываешь свою самостоятельность? Накупил коньяков и крепких вин, которые, как я тебе говорил, не нужны для вашей вечеринки…
Костик смутился.
— Коньяка немного, папа, всего лишь две бутылки.
— Ни одной бутылки, ни рюмки! После двух бутылок вы, мальчишки, потеряете сознание… Тем более, что, как я узнал, на твоем вечере не будет взрослых, учителей. Я тоже буду занят.
— Мы, папа, уже не мальчишки! — обиделся Костик.
— Нет, вы еще мальчишки! И прежде всего я имею в виду тебя, — уже сердито сказал Савелий Петрович.
Откинув портьеру, в столовую вбежала запыхавшаяся Софья Сергеевна.
— Савушка, в чем дело? К чему этот серьезный разговор? Костик не должен сейчас волноваться: что скажут гости! Костенька, мальчик, сядь, успокойся, выпей капель — на тебе лица нет! Я категорически заявляю, Савушка: сейчас никаких разговоров!
Софья Сергеевна, как наседка, заслонила от Савелия Петровича сына.
— Нет, Софья, — твердо, с нажимом сказал Савелий Петрович, — я обязан поговорить с ним. Пойдем, Костя.
— Категорически, Савушка, категорически: никаких разговоров! Я сама все расскажу тебе в тысячу раз яснее. Это — зависть! Наговоры!
Софья Сергеевна повернулась к сыну и расцвела в улыбке.
— Ты посмотри, Савушка, какой красавец! Как идет ему новый костюм!
В следующую секунду Софья Сергеевна уже тащила Костика пить какие-то капли. Савелий Петрович махнул рукой и пошел в ванную. В доме Павловских снова восстановилась торжественная тишина.
Костик медленным шагом последний раз обошел стол, заглянул на кухню, где две женщины
