на зорьке, и, учитывая мои планы на сегодня, без магического допинга нам никак не обойтись. Поэтому, вернувшись в лагерь, мы жадно набросились на завтрак, практически не отвлекаясь на разговоры.
Составлявшие нам компанию лишь обменивались мимолётными многозначительными взглядами и всячески прятали улыбки. Мы же с Марией упорно не замечали ничего, изображая счастливое неведение. А что нам ещё делать-то? Ну, разве только отсвечивать румянцем смущения. Ничего не смог с собой поделать. Хотел было по обыкновению свалить к своей палатке и позавтракать простой солдатской кашей, но подруга глянула так, что я не решился оставить её в одиночестве.
— Анна Дмитриевна, вы не в курсе, потери у нас большие? — наконец поинтересовался я.
Из офицеров полка тут присутствовали только Лиза и Виктор, остальные числились за штатом. Ну не готов полковник ставить желторотиков на должности взводных. Да ещё и в походе, где противник по численности в десятки раз превышает нас. Учить их, конечно же, нужно, но не в такой ситуации. Тут ведь одна грубая ошибка и нас могут попросту раздавить.
Сам Уфимцев предпочитал принимать пищу в кругу своих офицеров, что полагал правильным и полезным. В принципе, мне на это возразить нечего. Не устраивать же всякий раз многолюдные застолья. В походе мы, в конце концов, или выбрались на пикничок.
— Насколько мне известно, погиб один солдат при попадании в картечницу «Огненного шара». Воздействие самого плетения погасил «Панцирь», а вот отлетевшим стволом пареньку сломало рёбра, одно из которых пронзило сердце. Целитель подоспел быстро, только его уже было не спасти.
— Но я видел все три повреждённые картечницы, стволы у них не отлетали.
— В бою повредили четыре. Одну из них на южном валу. Ты в этот момент, вероятно, уже готовился взлетать, — пояснила Лиза.
— И как пушечки? — спросил я.
Интересоваться судьбой солдата нет смысла. Несомненно, жаль, но без потерь не обойтись, и конкретно эту, похоже, было не избежать. Возможно, Уфимцев устроит из похорон целую церемонию, всё же потери у нас предполагаются незначительные, и каждая из них будет событием особого рода. Но это решать полковнику.
— У трёх повреждены лафеты, эти починим без проблем. Одной повредили ствол, придётся лить.
Вообще-то, медный ствол весит добрых семь с половиной пудов, а наш тигель способен выдавать не более двух расплавов за раз. И ничего-то с этим не поделать. Но если привлечь всех офицеров роты обеспечения, использовать четыре тигля и не ловить ворон во время плавки и отливки, то всё получится, как надо. К слову, три картечницы в полку изготовлены силами именно роты обеспечения. Нужно же было отработать технологию.
Но с гаубицами подобный номер провернуть уже не получалось. Слишком большой объём и тут нужна полноразмерная плавильня. Опять же, требования к качеству литья куда выше, чем к гладкоствольным картечницам. Вообще-то, прочность ствола можно усилить придуманным мною плетением, оно не только щепкам прочность стали придаёт. Вот только оно прожорливое настолько, что, даже имея в наличии запас алмазов, я не готов использовать столь дорогую артиллерию. Ну и не менее важное это рассверловка канала ствола и выделка нарезов. А это сделать на коленке уже никак не возможно.
— Пётр, — окликнула меня Мария, когда я, попрощавшись, направился было на выход из палатки.
— Маша, давай не будем, — тихо прошептал я. — Долгие проводы, лишние слёзы. Помирать в мои планы и без твоих просьб не входит. Попрощались уж. Не баба же, в самом-то деле.
— Бабе проще, — вздохнула она.
— Это не наш метод, Мария Ивановна, ибо мы лёгких путей не ищем, — подмигнул я и, легонько щёлкнув её по носу, вышел на улицу.
Не было печали, купила баба порося. Вот оно мне нужно было? Не мог обойтись без всего этого? Хм. Вообще-то, не мог. И в изнанке, и в реале вывернуться из сложившейся ситуации вариантов не было. Разве только оттолкнуть Долгорукову. Но тут уж нужно быть полным идиотом, потому что злее и беспощаднее врага, чем оскорблённая женщина, на свете попросту не существует.
— Ну что, Пётр Анисимович, готовы? — встретил меня Уфимцев, когда я после завтрака всё же соизволил его посетить.
Вообще-то, я без понятия, как бы сам относился к подобному субчику, который вроде как и в полку и в то же время наособицу, да ещё и имеет право едва ли не решающего голоса. Угу. Мне приказать не получится, мне нужно объяснять, а порой и отчитываться. Как ни крути, а за весь этот банкет плачу я. Вот так вот вышло, что ни от кого больше ни копейки не перепало. Хотя поддержка в иных областях, разумеется, присутствует.
— Как пионер, — подтвердил я, выкладывая на стол глухо брякнувший мешок с уже заряженными алмазами.
— При чём тут пионер? — не понял он, явно имея в виду первопроходцев.
— Ну так они всегда готовы рисковать и смотрят только вперёд, — нашёлся я с ответом.
— Вот только не стоит излишне рисковать. Если вдруг почувствуете, что орешек вам не по зубам, сразу уходите. Не сумеем прижать Мехмеда силами только вашей группы, отправим отряд побольше. Благо недостатка в высокоранговых одарённых и в запасах Силы у нас не наблюдается.
— Всё сделаю в лучшем виде, Павел Александрович, даже не сомневайтесь, — заверил его я, и впрямь не собираясь разыгрывать из себя героя. А затем уточнил: — Где сейчас войско Мехмеда?
— Примерно в шестидесяти верстах к юго-западу от нас.
— Движутся к Перекопу, — предположил я.
— Скорее всего, так и есть. Попробовал нас на зуб, и мы ему явно не понравились.
— Ну что же, добавим ему немного перца под хвост. — Я поклонился, прощаясь с полковником, и направился прямиком к своей палатке.
Вообще-то, будет большой удачей, если получится выхватить Мехмеда с ходу. Далеко не факт, что он станет двигаться в какой-то отдельной группе. Ведь куда разумней держаться посреди войска. Поди тогда, выковыряй его. Всё же бросать вызов целому войску я не собираюсь. И как-то наплевать, что я высокоранговый одарённый, способный в одного вынести сотню-другую противников.
Во-первых, в подобных схватках я пока ещё не участвовал. Во-вторых, далеко не последнего представителя рода Гераев тоже не в дровах нашли. Ну и, наконец, в-третьих, я серьёзно так ограничен в драке, потому что мне калга-султан нужен живой и непотресканный. Ну ладно, просто живой. Было бы что, а уж подлечить мы
