сесть рядом с подбитым самолётом Никитенко. Андрей и Илья, продолжая ходить кругами над поляной, остались прикрывать эвакуацию подбитого экипажа. Самолёт комэска, заходя на посадку в сторону лесочка, из которого вот-вот должны были вынырнуть преследователи, сел точнёхонько к подбитому самолёту. Коля откинул колпак фонаря, спрыгнул на снег и побежал навстречу Мише, тащившего раненого стрелка.
– Андрюха! Бей фрицев, не выпускай из леса! – услышал Андрей в наушниках голос Ильи.
Бить по немцам в пологом пикировании сквозь лес было не очень эффективно – очень большая часть пуль и снарядов просто не долетала до немцев, попадая в деревья и выбивая из них кучу щепы, и срубая тонкие стволы и ветки при прямом попадании. Но выбора не было – нельзя было допустить, чтобы немцы вырвались из леса на поляну к севшему самолёту комэска. Заход, короткое пикирование под углом в 30 градусов, короткая очередь из всех стволов, выход над верхушками деревьев, вираж, набор высоты, разворот, снова заход. Не обращая внимания на атаки пары штурмовиков, немцы упорно пробивались к поляне. Андрей, заходя на бреющем в атаку на немцев, хорошо видел, что в кузове колёсно-гусеничного транспортёра с зениткой стоит немецкий офицер, активно машущий руками и отдающий какие-то команды солдатам. Именно он с бешенным упорством гнал их к поляне, с неукротимым желанием захватить экипаж сбитого русского штурмовика.
– Андрюха! Скажи стрелку, чтобы тоже бил на отходе! – и точно, услышав от командира звена этот приказ, Андрей видит, как после выхода Ильи из атаки, его стрелок, Толик Веселовский, высаживает длинные очереди по удаляющимся за хвост фашистам.
Нажатие кнопки СПУ на ручке управления, щелчок в наушниках:
– Агния….
В ответ звонко и возбуждённо:
– Я поняла! Выполняю!
Вираж, заход, атака. Когда потянул ручку на себя, сзади короткими, злыми очередями часто застучал УБТ Агнии. Похоже, мимо… Нет, зацепила! – два мотоциклиста с размаху ткнулись в снег мордами. Ещё один заход Ильи Кутеева, и «Ганомаг» с пехотой съехал в сторону и уткнулся в поваленный ствол дерева. Но транспортёр с зениткой и два оставшихся мотоциклиста, подгоняемые железной волей немецкого офицера, на предельной скорости, виляя между деревьями, уже почти подъехали к краю леса. До поляны им оставалось метров 50.
***
Коля с Мишей наконец-то перевалили потерявшего сознание стрелка в заднюю кабину, пропихнули его за распахнутые бронедверки, с матюками завалились сами, и захлопнули фонарь. Слава Миронов, наблюдавший за их действиями, высунувшись в форточку, тут же дал по газам и пошёл на взлёт…
Два Ила, ушедшие назад, в сторону зениток, сделали на них два захода, пушечно-пулемётным огнём подавили из семи штук четыре, и развернулись обратно. Зенитный огонь заметно ослаб.
Андрей, занятый прикрытием командира, севшего, чтобы подобрать сбитых товарищей, не видел очень многого, что происходило вокруг. А вокруг разворачивалась поистине грандиозная картина: третья эскадрилья, точно так же как и вторая, была атакована Фоккерами в лоб. Но там решающую роль в отбитии атаки сыграли истребители прикрытия – успев вырваться вперёд, они свалились на них сверху, и сорвали атаку Фокке-Вульфов, и те, несолоно хлебавши, ушли в набор высоты. Шестёрка штурмовиков третьей эскадрильи точно также, в одном заходе, успешно отработала по колонне в своём секторе атаки. Но уходя от цели, она была атакована четырьмя парами мессершмиттов, теми самыми, которые остались барражировать в районе цели. Правда, с началом зенитного огня они чуть-чуть оттянулись в сторону, чтобы не попасть под огонь своих же зенитчиков, но расчёт их был верный: шестёрка штурмовиков при выходе из атаки выскочила именно в их сторону. Яки сопровождения этой шестёрки, две пары, с началом атаки по колонне оттянувшиеся вверх, снова нырнули пониже, к Илам, и яростными, резкими клевками в стороны выходивших на дистанцию открытия огня мессеров, срывали им атаки.
А в стороне от этого, на высоте около двух километров, крутился клубок собачьей свалки: там две пары Яков насмерть рубились с восьмёркой мессеров. В эфире стоял гвалт и мат.
Ил-2 комэска, неся в своём нутре два экипажа, вздымая снежный вихрь, и оставляя далеко позади вырвавшихся -таки на опушку леса фашистов, оторвался от заснеженной поляны и, убрав шасси и щитки, пошёл с прижимчиком63 низко над поляной, быстро набирая скорость. Транспортёр с 37-мм зениткой всё-таки настырно выполз из перелеска, и её расчёт сноровисто и довольно точно открыл огонь вдогонку уходящему от них самолёту русских.
В сторону взлетающего самолёта со скоростью 800 метров в секунду устремились шесть огненных мячиков первой очереди64… Промах! С двухсекундным интервалом вслед рванулась следующая шестёрка. Потом ещё одна… Трассы цветным веником полощутся всё ближе и ближе к уходящему самолёту. В кузове транспортёра с зениткой трое подносчиков, как кочегары с лопатами перед топкой, работают, как черти, в бешенном темпе втыкая в окно приёмника клыкастые 6-и снарядные обоймы один за другим. Заходясь в истерике, «Эрликон» жадно пожирает снаряды, и лупит всё точнее и точнее вслед удаляющемуся от него русскому штурмовику.
– Андрюха, бей зенитку! Я пустой! – слышит Андрей голос командира звена, но всё и так понятно без слов: зенитку надо подавить, иначе взлетающему Илу хана. Разворот, заход… неудачно…(«бля… не попаду!») Пытаясь загнать стреляющую зенитку в перекрестие прицела («чёрт, ещё нифига не видно через эти трещины!!») Андрей усиленно работает ручкой и педалями, и его Ил, заложив фантастически крутой вираж на маленькой скорости, чуть не срывается в штопор. Лихорадочно шуруя ручкой и педалями, Андрей у самой земли подхватывает тяжёлую, неповоротливую машину. И даже успевает стрельнуть в сторону немцев. Естественно, не попал.
Но попала Агния.
Упёршись ногами в бронедверки, и крепко держась за пулемёт, вывернутый ею влево-вниз, она чётко секла ситуацию, и как только зенитная самоходка буквально на секунду выскочила из-под правого крыла самолёта, мгновенно довернула ствол пулемёта в ту сторону и дала убийственно-точную односекундную очередь.
Дистанция была кинжальной, около 100 метров – всех, кто был в кузове у зенитки, в полсекунды просто перемололо в кровавую кашу. Оторванная крупнокалиберной пулей рука фашистского офицера, кувыркаясь, отлетела метров на двадцать в сторону. Расширенными от ужаса глазами девушка провожала взглядом уходящую за хвост зенитку со страшными результатами её работы.
Андрей, слыша стрельбу из заднего пулемёта, не придал этому особого значения, и стал разворачиваться для ещё одного захода на зенитку.
В наушниках послышалось:
– Андрюша, не надо, летим домой. Я их… я их убила. Всех…
Андрей обернулся: зенитка, действительно, молчала.
– Что, попала?
– Да.
Он молча развернулся и, сопровождаемый Ильёй Кутеевым, прибавив газу, пошёл догонять самолёт комэска, к которому уже успели пристроиться Горидзе и
