оказаться случайными людьми. Когда мы можем соединить свои потребности с болью клиента, мы получаем возможность обогатить и его жизнь, и свою.
Видение психотерапевта
По мере того как клиент и психотерапевт начинают работать вместе, должна стимулироваться надежда клиента и желательно даже, чтобы она начала оправдываться, хотя бы частично. Одновременно психотерапевт начинает формировать у себя, пока без всякого сознательного плана, ощущение или образ той личности, которая скрыта в клиенте. Не нужно путать это развивающееся видение потенциала клиента с проекцией на клиента контрпереноса. Скорее это интуитивное представление психотерапевта о том, каким может стать клиент, если совместная работа будет максимально эффективной.
Отличие состоит в том, что «видение» не является вопросом определения того, каким клиент должен быть или что он должен делать, например дать своему сыну больше свободы, поменять свою работу на лучшую, написать книгу. Видение психотерапевта имеет более общий или первичный характер, например такое снижение критики по отношению к себе, которое позволило бы ему более свободно мыслить и быть счастливее в отношениях; освобождение эмпатии, которое могло бы дать ему ощущение связи с другими людьми и уменьшило его изоляцию; высвобождение воли, которое позволило бы ему противостоять некоторым ограничениям его жизни.
Иными словами, различие между проецируемыми на клиента целями и развитием видения состоят в том, что первое ориентировано на внешние, видимые изменения, тогда как второе часто больше связано с выявлением субъективных ограничений. Ниже дан пример, взятый из работы с чрезвычайно компульсивной и часто гневающейся женщиной.
Во время сессий я часто обнаруживал, что у меня появляется два сильных, противоречащих друг другу чувства: с одной стороны, я уставал и раздражался из-за того, что она без конца перебивала сама себя, все время останавливалась и снова начинала, что было результатом ее неустанной критики по отношению к себе. Но одновременно с раздражением я чувствовал грусть и симпатию. Они возникали из образа, который у меня сложился. Я видел Дженифер женщиной, которая тоскует по танцам, но ноги у нее подкашиваются. Под грузом постоянно неудачных попыток все говорить и делать абсолютно правильно скрывался мягкий и теплый человек, который искренне хотел любить и быть любимым[81].
Присутствие психотерапевта
Подлинное присутствие – это не такое простое дело. Особенно когда ты действуешь по заданному плану или зациклился на мысли, что ты знаешь все, что нужно знать об этом клиенте. В таких случаях скука может стать реальной проблемой. Когда это происходит, то одним из первых от невыполнения обязательств страдает присутствие. (Следующая жертва – устойчивые жизненные изменения.) Рогоу цитировал аналитика, который говорил:
Как ищейка, ты пытаешься обнаружить, что произошло. Возможно, через шесть месяцев у тебя получится, тогда все оставшееся время ты потратишь на то, чтобы заставить пациента понять то, что ты обнаружил. Среди профессионалов можно услышать такое высказывание: «Мне понадобился всего месяц, чтобы провести анализ пациента, а ему понадобилось три года, чтобы понять все это». Если это тот самый случай, то остальное – дело техники[82].
Понятно, что это грустное заявление появилось в результате совсем другого понимания и опыта психотерапии, которая сильно отличается от той, которую мы рассматриваем в этой книге. Психотерапевт, который считает свои контакты с клиентом обычной рутиной, набором повторений и чувствует при этом скуку, вряд ли будет действительно присутствовать. Можно только надеяться, что за то время, которое прошло с тех пор, как Рогоу собрал свою подборку случаев, такие психотерапевты перешли к коллекционированию марок или отправились путешествовать, а пришедшие им на смену отличаются от них.
Быть полноценно присутствующим – значит быть по-настоящему доступным и в достаточной мере экспрессивным. Нужно сделать так, чтобы все переживания клиента, все его чувства, импульсы, порывы и отступления, что случаются с ним во время сессии, могли «дойти» до психотерапевта. Завершенная теоретическая система – это экран, пропускающий только то, что ему соответствует, в результате чего психотерапевт больше присутствует для этой системы, чем для клиента. Истинно присутствующий психотерапевт специальным образом использует эмпатию, так, чтобы в ответ на переживания клиента в нем возникал резонанс, который затем, объединяясь с его интуицией (или стимулируя ее), шаг за шагом обеспечивает настройку на состояние альянса, на течение потока внутреннего осознавания клиента, на потребности развития работы в целом.
Сензитивность психотерапевта
Первый инструмент, который используется для поддержки психотерапевтических усилий клиента, – это сензитивность психотерапевта, которой он учится, которую тренирует на практике и специальным образом развивает. Во многом такая сензитивность сродни музыкальному инструменту, который надо тщательно готовить, ремонтировать, настраивать и защищать. С накоплением опыта становится возможным различать такие оттенки чувств и смыслов, которые совершенно недоступны любым попыткам внешней фиксации, делать такие выводы, которые до тонкостей совпадают с переживаниями клиента и которые невозможно выразить словами, так формулировать свои интервенции, чтобы они полностью совпадали с потребностями клиента, как актуальными, так и долговременными.
Такая сензитивность – дело не только обучения и супервизии, хотя и то и другое может очень серьезно повлиять на ее развитие. Это продукт жизненного опыта. Стало быть, молодому человеку развить ее гораздо труднее – трудно, но возможно, как показывает пример моих молодых коллег, наделенных огромной интуицией и эмпатией. Как правило, эти люди обладают очень разнообразным жизненным опытом (часто горьким), существенно превышающим опыт среднего человека.
Несомненно, возраст может породить ригидность, которая противоположна сензитивности, и в любом случае возраст – не гарантия развития. Сензитивность, подобная той, о которой мы здесь говорим, – это продукт разнообразных значимых человеческих контактов, открытости перед эстетической стороной жизни, близкого знакомства с экзистенциальными условиями собственного существования психотерапевта и – еще чего-то большего.
Итоги
Забота – это встроенный потенциал человеческого существа. Жизненный опыт иногда так разрушает или искажает внутреннее чувство человека, что несмотря ни на какие практические нужды установить контакт с внутренним миром оказывается невозможно. Людям, у которых эта проблема сильно выражена, часто ставят диагноз шизофрения; тех, у кого она менее серьезна, могут считать страдающими от обсессивно-компульсивных расстройств.
Но вполне здоровый человек может переживать заботу, даже если она неосознанна и скрыта. Грустный комментарий к нашей культуре (особенно нашей системе образования): давление объективизации столь многим из нас закрывает доступ к этому жизненно важному таланту. Психотерапия, которая будит у клиента заботу о его собственной жизни, таким образом, делает огромный вклад в эту жизнь. Психотерапевт, который научится достаточно полно описывать свои заботы, сделает огромный шаг в своей собственной жизни.
Путешествие психотерапевта
Психотерапия – это искусство или наука? Я ясно обозначил свою позицию
