— Да что она, черт возьми, ему сделала?
— Это давно началось. Моя хозяйка влюбилась в сына лорда Брайдена, злейшего врага ее отца. Лорд Брайден хотел оттягать у ее папаши кое-какие земельные угодья, и между ними на протяжении четырех лет шла самая настоящая война. Короче, ее отец и думать не хотел о том, чтобы выдать дочь замуж за сына лорда Брайдена, и тогда она ускользнула из замка, чтобы договориться со своим милым о побеге. Однако в ночь, на которую был назначен побег, лошадь молодого Брайдена понесла и сбросила его на землю. Парень сломал себе шею, да… Хозяйка так горевала, так убивалась, что отец поспешил устроить ее брак с хозяином. Надеялся, что замужество заставит ее забыть о прежнем возлюбленном. Я просила хозяйку рассказать будущему мужу, что она уже не девственница, но она отказалась это сделать. Она даже мне в этом не признавалась, а уж кому, как не мне, было знать, что на самом деле произошло — уж я-то изучила ее как свои пять пальцев!
— Но ведь хозяин узнал бы обо всем в первую брачную ночь, — сказала Ларк. — Глупо было врать.
— То-то, что глупо. Вот она и получила за свое вранье то, что заслужила. — Далия сокрушенно покачала головой. — Уж я-то никогда эту брачную ночь не забуду. Такой ор и крик стоял, хоть святых выноси! Хозяин, как обо всем узнал, рассвирепел и хотел отослать ее назад отцу, а хозяйка, значит, молила его этого не делать. Наш лорд, однако, проявил благородство. Другой бы на его месте просто ей глотку перерезал — и вся недолга. Но он поорал, конечно, но все-таки сжалился над ней. Оставил при себе. Правда, год до нее пальцем не дотрагивался — хотел выяснить, не носит ли она у себя в чреве ребенка, зачатого от другого мужчины.
— А она предавала его потом?
— Хочешь верь, хочешь нет, но ничего подобного больше не было. Напротив, со временем она даже полюбила его, но было уже поздно. Вернуть любовь мужа она так и не смогла. Хозяин хотел от нее одного — наследника и спал с ней, пока она не забеременела. Убедившись в этом, он перестал ходить к ней в спальню, а скоро вообще уехал воевать в Святую Землю. Это, как я понимаю, он сделал, чтобы хозяйку подольше не видеть. Я сама слышала, как хозяйка плакала ночью оттого, что он покинул ее. Но мне, честно говоря, не было особенно ее жаль, ведь она сама была во всем виновата! Хозяин же своего добился — получил наследника. Правда, хозяйка, дав жизнь Варику, скончалась вскоре после этого от родильной горячки.
— Как все это печально…
— Да уж, точно. Одно только хорошо — хозяин очень любит ребенка.
Ларк посмотрела на Стоука: в эту минуту он намазывал хлеб маслом для Варика. Девушка поняла, что Стоук и впрямь очень заботливый отец.
Далия взглянула на Ларк.
— Очень может быть, что ты сама уже понесла от хозяина.
— Не смей говорить мне такое! Этого не может, не должно быть! Я собираюсь отсюда сбежать, как только вина лорда Тревелина будет доказана и выяснится, что Стоуку и Варику ничто больше не грозит.
— Ты, может, и хочешь отсюда сбежать. Только вот у хозяина на твой счет другие планы. А хозяин, если уж что задумал, своих планов не меняет.
— Ему придется на этот раз сделать исключение. Я не буду возлюбленной человека, который смотрит на меня так, будто я его главный враг.
— А что, если он предложит тебе выйти за него замуж? Ты ведь знатная дама. К тому же это хозяин лишил тебя девственности. Он — человек чести и вполне может жениться на тебе, чтобы покрыть этот грех.
— Ни о какой женитьбе он мне не говорил, — усмехнулась Ларк. — Кстати, я и сама никогда не выйду за того, кто мне не доверяет.
Далия взглянула на Балтазара.
— Похоже, удирать тебе придется одной, миледи. Балтазар, по-моему, отлично поладил с Вариком.
Ларк перевела взгляд на волка, сидевшего у ног мальчика.
— Ты права. Балтазар и в самом деле не знает теперь, к кому больше привязан — к Стоуку, к Варику или ко мне. Но это пройдет. Просто, у волка отлично развит инстинкт охранника. Он чувствует, кому в данный момент угрожает опасность, а опасность, как ты знаешь, угрожает Стоуку и Варику. Как только заговор будет раскрыт, он снова станет охранять меня одну и, когда я ударюсь в бега, последует за мной…
В зал вбежал пузатый привратник, и все разговоры за столом стихли.
— Милорд! — крикнул он. — К воротам замка подъехал гонец с королевским штандартом. Прикажешь впустить?
— Разумеется.
Через несколько минут в большой зал вошли трое людей в кольчугах и накинутых поверх них алых мантиях с изображением золотых королевских львов. Лиц гостей почти не было видно — их закрывали глубокие шлемы с наносниками. Гонец, что стоял в центре, поклонился Стоуку.
— Милорд, у меня к тебе послание от короля Ричарда. — Он шагнул вперед и протянул хозяину замка пергаментный свиток, запечатанный круглой королевской печатью.
Стоук с поклоном принял королевское послание, после чего широким жестом обвел зал.
— Господа, прошу вас разделить с нами трапезу.
Посланцы короля кивнули и двинулись вдоль столов, отыскивая свободные места. Стоук передал грамоту короля отцу Амори, поскольку, как большинство тогдашней знати, читать не умел. Грамотность для знатного человека считалась делом необязательным, не то что умение биться на мечах или на копьях. Ларк, впрочем, овладела этим трудным искусством еще в детстве, когда скрывалась от материнского гнева в часовенке Сент-Вейля, где ее обучил чтению замковый капеллан.
Амори кашлянул, и Ларк увидела, как все сорок человек, находившиеся в зале, вытянули шеи, желая узнать, чем решил порадовать владельца Кенилворта король.
— Здесь сказано, что его величество король поручает тебе, граф Блэкстоун по прозванию Черный Дракон, защищать его цвета на турнире в Лондоне в честь вторичной коронации его величества.
— Король милостив к тебе, Стоук. А про меня, твоего старшего родича, выходит, забыл? — Луи окинул кузена враждебным взглядом.
— Выходит.
— Выбор не делает чести королю.
Стоук побагровел и вскочил с места. Казалось, еще немного, и кузены кинутся друг на друга. Правда, Ларк сомневалась, что роковой удар Стоуку лорд Тревелин нанесет своей рукой: скорее воспользуется услугами наемного убийцы или своего тайного сторонника в замке.
И еще одно не давало Ларк покоя: Стоук запретил ей заходить в свою кузню. С чего бы это? Помнится, отец как-то сказал, что Стоук — прекрасный оружейник и ему ничего бы не стоило удвоить или даже утроить свое состояние, если бы он открыл, к примеру, оружейную мастерскую. Может, Стоук знает какой-нибудь особый секрет, если изготовленный им меч легко разрубает даже знаменитую германскую сталь? Любопытство сводило Ларк с ума, но она знала, что Стоук не откроет ей тайны. В самом деле, кто она такая, чтобы рассчитывать на это?
