— Так мы и не торопимся Дейн. Первым делом ищи землю. Не далее, дня пути от столицы. А шёлк надо покупать там, где его производят. Пошлём человека, найдёт и купит. Также и дерево санжо.
— Разрешите мне уйти Ваша Милость, надо мне подумать, прикинуть, вспомнить, составить план. Чувствую, спокойная жизнь кончилась.
— Зато началась интересная Дейн!
В дверь постучались, — Зайдите, кто там?
— Мы это мастера. А я помню вашу милость, вы уже заказывали у меня одежду.
— И я тебя помню. Значит так, видишь костюм на мне? Четыре таких же, но разных цветов, белого, чёрного, синего, и коричневого цвета. Рубашки такие же, как на мне, для образца могу дать запасную. Дюжину, тех же цветов, что и костюмы. Бельё, дам образцы — две дюжины, снимай мерки.
Мастер закрутился вокруг меня, измеряя и записывая, попутно обсуждая крой и чужое мастерство. Сапожник тем временем разглядывал мои полусапожки. В академии с конными прогулками был напряг, всё больше пешком, вот и заказывал я время от времени обувь, но лишь до того момента когда в изучении магии земли я не наткнулся на схему крепления разно плоскостных конструкций и материалов. Помните, как крепилась дорога выложенная плиткой? Здесь то же самое, испортив пару своих и десяток чужих стоптанных сапог, я добился того, что спрессованная подошва практически не истиралась. После достигнутого результата, я повторил опыт на шёлковом мешке. Надутый микро вихрем мешок, после воздействия бегущей волны заклинания, сохранил свою форму и упругость стенок и после того как я деактивировал вихрь. Вот тогда–то я и утвердился в мысли, что построить цеппелин возможно. Осталось найти гелий и наполнить им мешки. Вспомнилось, что на земле гелий был спутником урановых месторождений, или выделялся из природного газа. — Будем искать!
Наконец мастера ушли. И я решил проехаться по городу. Всё же семь лет «каторги» в академии, отсутствия новых лиц и впечатлений оставило свой след на душе. Хотелось новизны. Через Тыша вызвал свой экипаж и через десяток минут уже имел удовольствие от радуги цветов одежды модниц и модников. Кучер, получив на свой вопрос, — куда едем Ваша Милость, ответ, — правь к ресторану Жиндера, не спеша ехал вдоль тротуара, давая мне возможность поглазеть по сторонам. Вот я углядел мороженщика, с ярко раскрашенным ящиком на колёсиках. Тот приплясывая у ящика зазывал покупателей, — а вот мороженное угощение, поднимает настроение, медяк цена, налетай мелюзга. Стайка детворы крутилась возле мороженщика в ожидании доброго дяди или тёти которая не пожалеет медяка и угостит хотя бы одним мороженным на всех.
— Останови. Эй мороженщик! Всем по угощению, и мне одно, я бросил ему серебряк.
Орава детишек завизжала от радости, окружила продавца, и получив сладость, как воробьи разлетелись в разные стороны. Продавец подал мне шарик мороженного на палочке, и сдачу медяками.
— Оставь, и каждый день из этих денег, будешь угощать детишек.
— Сделаю, Ваша Милость не сомневайтесь, только можно я растяну им удовольствие, буду выдавать им по три мороженного в день.
— Делай, как считаешь нужным.
Наконец мы доехали до ресторана. Что сказать? Жиндер правильно понял идею ресторана. во первых он был расположен на втором этаже углового здания, на пересечении двух широких и оживлённых улиц. на улице стоял швейцар и помогал выйти грузным клиентам, из карет и колясок, далее клиента перехватывала официантка и провожала его к столу, или в отдельный кабинет. Меня так же приняли и провели, усадили за стол и приняли заказ. Всё спокойно без суеты. Чуть в глубине зала была устроена маленькая эстрада, на которой в данный момент кто–то терзал сатур. Минут через десять мне принесли заказ, и я с удовольствием выпил бокал «графского» и закусил его солёными орехами. Что ж? Я увидел что хотел, расплатился и вышел из ресторана.
— Теперь давай к ближайшему «Салону Ароматов». Через пару кварталов, экипаж остановился у трёхэтажного здания, треть первого этажа которого занимал «Салон». Дейн, не стал заморачиваться. а просто повторил интерьер первого салона. Дверь, звонок, навстречу вышла очаровательная девушка, и нежным голосом сообщила, что готова помочь вану в выборе одеколона.
— Сделайте одолжение, подберите мне аромат .
— Есть два пути Ваша Милость, мы можем вам подобрать, что ни будь из готовых ароматов, или вы запишетесь к госпоже Лазуне, нашей главной мастерице, и она вам подберёт индивидуально.
— А где её найти?
В гостином дворе «Рабат», наш первый салон мастерская, госпожа Лазуна тан Лати принимает ежедневно, но к ней надо записаться заранее, до конца года у неё всё время расписано.
— Ладно, тогда давайте подберём из готового.
— Осмелюсь предложить вам три аромата на выбор, мужских ароматов конечно больше, но госпожа Лазуна нас учила на взгляд определять, те или иные предпочтения клиента.
— Давай, предлагай красавица. В итоге я заплатил золотой за флакон отличного одеколона. Девушка, отдавая мне ящичек, поблагодарила за покупку и просила заходить при необходимости. Едва я рассчитался, как в дверь вошла женщина, и принялась выбирать себе лак для ногтей, терзая продавщицу вопросами, а подойдёт ли этот лак к моим глазам и тому подобному. Продавщица терпеливо выслушала клиентку, потом мягко и ненавязчиво раскрутила её на тени для макияжа кисточку для их укладки и пару флаконов лака.
— Молодца! Мысленно похвалил я свою служащую и вышел из салона.
— Давай ещё проедем пару кварталов, и поворачивай обратно.
— Как скажете Ваша Милость.
Что же, надо заглянуть к «госпоже Лазуне». А госпожа Лазуна выбежала из салона едва коляска остановилась перед крыльцом, Как она сдержалась, что бы не кинутся на шею, не знаю. Дейн наверное всё же сказал ей о моём возвращении, поэтому скрывая эмоции бывшая девчонка, а ныне известный в столице парфюмер, встретила меня почтительным поклоном.
— Наконец то вы вернулись Ваша Милость, а то уже и все гляделки просмотрели и все жданки потеряли. Тут вас несколько раз спрашивали, да фиал ваш парный, просили тем же ароматом залить.
— Оженна? Чёрт возьми, эту академию, я напрочь забыл о ней, и только сейчас, когда мне напомнили, о её существовании, я вновь ощутил вкус её губ, и ожог от пощёчины. Рука непроизвольно поднялась и прикоснулась к месту удара. Семь лет. Ей уже двадцать четыре, наверное, дети, муж. Может уже и королева? Кто я? И кто она? Но если восполняет аромат, значит помнит. И не просто помнит, а…, что неужели любит? А я? Я прислушался к себе. Что тёплое, билось птицей в груди, давно, давно забытое чувство. Что это? Ради Матери! Только не это! Я вспомнил, свою первую юношескую любовь, тогда точно также в груди билось о грудную клетку сердце, мозг пьянил адреналин, а губы болели от поцелуев. Гораздо позже я узнал отвратительное слово, «спермотоксикоз», вымаравшее грязью всю романтику свиданий. Надо сегодня же найти ночную феечку или романтическую дуру, и в корне задушить и убить, это чувство какой–то важной потери. Утвердившись в этой мысли, направился в кондитерскую Жиндера. Стол был на месте, я сел за него, кинувшийся было, что-то вякнуть официант был отброшен взглядом. На его месте появился другой, постарше, тот с радостной улыбкой сообщил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
