Катерина, вместе с другими леди, среди которых были Дороти Барвик и Мария Ласселс, стояли на берегу реки. Атмосфера была праздничной, беззаботной. Леди хихикали, искали, с кем бы пофлиртовать. Они надели самые лучшие наряды в честь новой королевы. Молодежь восхищалась ею. Только старики были недовольны, но даже они в этот день забыли о своем недовольстве. Тогда Анна была любовницей короля, а теперь она стала королевой, и отношение к ней несколько изменилось, ибо король на ней женился. Папа не санкционировал развода – Рим считал эту женитьбу незаконной. Но это неважно! Англия больше не подчинялась Риму, а только своему великому королю! Все это были сложные вопросы, и народ не слишком хорошо в них разбирался. Люди молились, как и прежде, соблюдали те же самые религиозные обряды, а остальное их не волновало. И даже те, кто жалел бедную Катарину и возмущался грешницей в дорогих нарядах, Анной, радовались прекрасному дню. Тем более что этот праздник, который король устраивал в честь новой королевы, обещал быть таким пышным, таким блестящим, что должен был затмить блеск всех предыдущих празднеств, устраиваемых Тюдорами.
Королева должна была прибыть из Гринвича к Тауэр, а коронацию намечалось устроить в Вестминстере. Праздник должен был длиться несколько дней – несколько дней радости, пышных шествий. Граждане Лондона очень любили такие праздники.
Мария Ласселс хотела бы высказать свое мнение о новой королеве, но считала это неразумным. Вот еще один пример того, что грех остается ненаказуем, а, напротив, восхваляется и поощряется. Но она прекрасно понимала, что было бы глупо говорить об этом открыто. Король твердо решил, что не потерпит никаких возражений. Она слышала, что темницы Тауэра полны теми, кто выражал свое неодобрение действиями короля, что инструменты пыток работают постоянно. Она была всего-навсего скромной женщиной, и ей не стоило подвергать себя опасности.
А эта дурочка, Катерина Ховард, вся светилась от счастья. Она без умолку болтала о своей прекрасной кузине, королеве Анне, такой красавице. Она очень ее любила.
– Я просто умираю от гордости. Не могу дождаться, когда королевская баржа покажется на реке…
Мария Ласселс разговаривала с Дороти Барвик о греховных отношениях между Катериной и Мэноксом. Дороти слушала ее и делала вид, что возмущена, но не рассказывала о том, что это она передавала записки Мэнокса Катерине, устраивала их встречи, ибо приняла от Изабел эстафету заботы о том, чтоб Катерина развлекалась – девчонка не должна проболтаться своей бабке о том, что происходит ночами в девичьих покоях. Да, думала Дороти, Изабел следовало бояться не Катерину, а Марию Ласселс. Это еще та штучка! Дороти понимала, что с Марией нужно себя вести очень осторожно.
Глаза Катерины заблестели. Она увидела группу молодых людей, собравшихся на берегу, которые с интересом наблюдали за девушками из окружения герцогини.
– Знаешь, кто эти джентльмены? – спросила Катерину девушка со смеющимися глазами. – Они служат у твоего дяди, герцога.
Она была права. В доме герцога Норфолкского жили бедные молодые люди благородного происхождения, связанные с герцогом дальним родством. Он называл их своим домашним войском. Они жили в его доме на всем готовом, и единственной их обязанностью было охранять его интересы, а в случае войны участвовать вместе с ним в битвах, поддерживать его в любых ссорах и всегда выступать на его стороне, если такая необходимость возникнет. За это он хорошо платил им, кормил и одевал, не загружал работой. Они только и знали, что развлекались. Такое же домашнее войско было и у графа Нортамберленда. Это вошло в традицию еще во времена феодализма. Джентльмены, которым было нечего делать, предавались развлечениям с особым энтузиазмом. Это были веселые, безрассудные и отважные юноши, только и ищущие приключений.
Молодые люди решили, что им представилась возможность поговорить с девушками из окружения герцогини. Раньше они уже встречались с ними, так как имение герцога находилось рядом с имением его мачехи, и их сады и парки спускались к реке.
– Смотрите! – крикнула Дороти Барвик, и Катерина перевела взгляд с молодых людей на реку. Многочисленные баржи и лодки, на которых сидели лучшие граждане Лондона во главе со своим мэром, плыли по реке, чтобы приветствовать свою королеву. Торговцы блистали своими малиновыми одеяниями и тяжелыми цепями на шее. На одной из барж ехали музыканты.
Катерина стала подпевать в такт музыке. Кто-то из молодых людей присоединился к ней. Катерина заметила, что он самый красивый из всех. Она пела и не сводила с него глаз. Он обратил ее внимание на баржу, плывшую по реке. На ней везли фигуру, напоминавшую дракона. Фигура двигалась по палубе, шевелила своим длинным хвостом и извергала из пасти огонь. Толпа ревела от восхищения. Катерина хохотала, юноша тоже. Ей показалось, что он зовет своих друзей присоединиться к ней и другим девушкам. Катерина визжала от удовольствия, смотря, как чудовища, окружившие дракона, веселят публику. Глаза Катерины наполнились слезами умиления, когда она увидела на одной из барж девушек, певших нежными голосами. Они пели о красоте и добродетели королевы Анны.
Пришлось ждать довольно долго, пока вся эта процессия вернулась обратно, уже сопровождая королеву. Однако скучно не было – день был великолепен, развлечений много.
Люди ели сладости, пили вино. Все было очень интересно, особенно после того, как рядом с Катериной появился тот красивый юноша, предлагая ей пирожные.
– Я наблюдал за вами, – сказал он.
– Да, сэр, я это заметила!
Она выглядела старше своих лет, щеки ее горели – связь с Мэноксом сделала ее взрослой. Ей, наверное, лет пятнадцать, подумал Фрэнсис Дерхэм. Самый хороший возраст.
– Попробуйте эти конфеты, – предложил он ей.
– С удовольствием. – Она взяла пирожное. – Не могу дождаться, когда появится королева!
– А вы видели Ее Величество? Говорят, она прекрасна!
– Видела ли я ее? Конечно, видела. Должна сказать вам, сэр, что она моя кузина.
– Ваша кузина? Я знал, что вы живете в доме герцогини Норфолк. Но я не знал, что вы ее внучка.
– Да, я ее внучка.
Он был удивлен тем, что герцогиня Норфолкская разрешает своей внучке, такой молоденькой и такой хорошенькой, гулять без присмотра. Но не стал говорить об этом, а сказал возбужденным голосом:
– Значит, мы с вами родственники!
Катерина обрадовалась. Они стали перечислять свою родню. Юноша оказался прав – между ними существовали родственные связи, хотя и дальние.
– Как великолепно! – воскликнула Катерина. – С вами я чувствую себя под защитой!
Эта мысль была ей очень приятна, так как теперь она не чувствовала себя спокойно с Мэноксом – она боялась встреч с ним и под разными предлогами от них уклонялась. Его слова, сказанные Марии Ласселс, поразили и испугали ее, и, хотя Катерина не хотела обидеть Мэнокса, ее больше не тянуло к нему. Теперь же, когда она встретила Фрэнсиса Дерхэма, ей казалось, что Мэнокс ее совсем не интересует, так как Фрэнсис был совсем другим. Это был джентльмен с прекрасными манерами, хорошим воспитанием. И даже во время этой первой встречи, чувствуя, что его влечет к ней так же, как и Мэнокса, она стала сравнивать их, и все ее восхищение музыкантом померкло, а потом совсем пропало.
