— Или же цены на него за это время так упадут, что вы понесете огромные потери, — добавила Виолетта.
— Я же говорил: у нее есть деловая хватка, — улыбнулся Джефф. — Может, мне следует предложить мисс Гудвин работу в банке?
У Виолетты затеплилась было надежда, но она вовремя напомнила себе, что Джефф лишь старается разозлить Филиппа Рабина. Вряд ли он задумывается над тем, какие мысли возникают при этом у нее в голове.
— Ты пытаешься разозлить меня как тогда, когда ты украл у меня железнодорожный бизнес! — воскликнул Рабин. — Ты хочешь только одного — погубить меня!
За дверью опять раздались голоса. Судя по всему, служащие пытались взломать ее.
— Я только попросил тебя пропустить поезд, который везет доктора. Моя невестка, действительно, серьезно больна, и Мэдисон специально очистил все пути от Денвера до Чикаго. Я не могу позволить, чтобы из-за тебя вся эта кропотливая работа пошла насмарку.
— Но ты же хочешь, чтобы я понес убытки, — возразил Рабин.
Раздался еще один удар в дверь, но она выдержала.
— Мне наплевать на твои убытки, — заявил Джефф. — Мне нужно освободить путь. Я даже предложил выкупить твой груз. Теперь тебе известно, что Ферн угрожает опасность, но ты все равно отказываешься отогнать поезд. В таком случае, я сделаю все возможное, чтобы уничтожить тебя.
— Негодяй! — взвыл Рабин, бросаясь на Джеффа. Тот сначала просто оттолкнул его от себя, а потом ударил. Перелетев через стул, Рабин врезался в стол. Одновременно послышался звон разбитого стекла и звук расщепляющегося дерева. В кабинет наконец прорвались служащие Рабина и изумленно уставились на лежащего на полу хозяина.
— Выйдите отсюда, — прорычал он.
— Но…
— Вон! — заорал Рабин, швырнув в них ножку стола.
Те мгновенно ретировались.
— Сколько ты мне дашь за картофель? Джефф назвал цифру.
— Я ведь потеряю деньги, — возразил Рабин.
— Ты предпочитаешь потерять все? Кроме того, твой напарник, наверняка, очень разочаруется, если поезд не прибудет. Сомневаюсь, что он захочет еще раз связаться с тобой.
— Прекрати издеваться и давай деньги, — потребовал Рабин.
— Пришли завтра кого-нибудь в мой банк. Я выпишу чек.
— Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?
— Раз я дал слово, этого уже вполне достаточно.
— Убирайтесь! — выкрикнул Рабин.
— Пойдемте, мисс Гудвин. Не думаю, что мы можем и дальше злоупотреблять терпением мистера Рабина.
— Я тебе за это еще отомщу! Пусть даже у меня на это уйдет вся моя жизнь! — кричал им вслед Рабин. — Надеюсь, эта сука сдохнет вместе со своим — выродком! — бесновался он.
Услышав последние слова. Джефф рванулся было .назад, но Виолетта удержала его за руку.
— Не обращайте внимания. Нам необходимо вернуться в больницу.
Немного помедлив. Джефф резко повернулся и вышел из кабинета. Виолетта поспешила следом за ним, ужасаясь про себя, до чего же докатился в своей ненависти Филипп Рабин, если мог ради мести пожелать смерти женщине и ее ребенку.
— Вы, действительно, попытались бы разорить Рабина, если бы он не согласился продать картофель? — спросила Виолетта, когда они с Джеффом спускались по ступенькам.
— Я никому не позволю вредить моей семье. Любой из моих братьев поступил бы точно так же.
— Неужели можно уничтожить человека, не испытывая при этом угрызений совести?
— При случае Рабин сделал бы со мной то же самое.
— Филипп Рабин — злобный, мерзкий человек, а вы такой добрый.
Джефф остановился и повернулся к Виолетте.
— Почему вы это сказали?
— Я видела своими глазами, как вы обращались с Эсси. Больше ей мог дать только отец.
— А, вы об этом…
— И обо мне, — добавила Виолетта. Джефф снова двинулся вперед.
— Что вы имеете в виду?
— Вы очень добры ко мне, несмотря на то, что я проклятая янки.
Пока они не сели в экипаж, Джефф больше не произнес ни слова.
— Быстро в госпиталь, — приказал он кучеру, затем уселся рядом с Виолеттой и предложил: — А теперь расскажите, почему вы считаете, что я добр с вами.
Глава 21
Джефф поначалу собирался пойти в больницу пешком, а Виолетту отправить в школу в экипаже. Ему не хотелось оставаться с ней наедине из опасения сказать что-нибудь не то или поддаться эмоциям. Виолетта не должна догадаться о его слабости. Джефф несколько дней не покидал банк, пытаясь совладать со своими чувствами. Но вскоре ему стало абсолютно ясно: дальше так продолжаться не может.
Виолетта действовала на него странным образом, вынуждая совершать странные, ничем необъяснимые поступки. Джефф до сих пор не мог прийти в себя после признания Ферн и Розе. Но хуже всего было то, что он начал сомневаться во всем, что многие годы казалось ему правильным. И это пугало Джеффа.
«Ты стоишь не дороже навоза. Чертов трус».
Слова отца преследовали Джеффа всю жизнь. Чтобы опровергнуть их, он сражался против янки при Геттисберге, а потом отказался умирать, истекая кровью на поле боя в ожидании помощи. Уже после войны Джефф проводил в банке по сто сорок часов в неделю, желая доказать, что отец был не прав.
Именно упорная работа в банке принесла ему неожиданное облегчение.[Со временем он набрался опыта, начал зарабатывать много денег, но вместе с тем все больше и больше отдалялся от семьи. Джефф постоянно держал свои чувства в узде, не позволяя им властвовать над собой. Однако с Виолеттой все вышло иначе.
— Вы не хотите признаться даже себе, что я вам нравлюсь, — проговорила Виолетта.
Она сама не знала, чего ожидать от этой встречи с Джеффом. Что он признает свою слабость?
— Конечно, вы столько лет пытались убедить всех и вся, что янки — исчадие ада, поэтому теперь вам трудно идти на попятную, признаваясь в том, что вам понравилась одна из них. Впрочем, в глубине души вы и сами не верили, что янки так уж плохи. Но вы твердили это, чтобы удерживать людей от сближения с вами.
Джефф принял высокомерный вид. Судя по всему, Виолетта полагает, будто достаточно хорошо изучила его. Женщинам, вероятно, нравится думать, что они понимают мужчин лучше их самих.
— Вы боитесь сблизиться с людьми из опасения как понравиться, так и не понравиться им, — продолжала Виолетта. — И то, и другое кажется вам слишком обременительным, не так ли?
— Если это пример логики янки, удивительно, что вы вообще выиграли войну, несмотря на превосходство в силе и вооружении.
Виолетта мягко рассмеялась.
— Если бы вы заявили подобное во время карантина, я бы наверняка очень рассердилась. Но теперь уже слишком поздно. Вы обманщик, Джефф Рандольф. Я вижу вас насквозь.
