до улова. Он в рекордное время домчался до Саммвела и обхватил его раненые руки. - Что случилось?
- Леской порвал? - Виллеглас явно соображал быстрее, хоть и бегал медленнее. - Том, снимай бандану, надо плотные повязки сделать.
- Покажи! - Йенс оттолкнул обоих и сам размотал лайкру. Тут же полилась кровь, но стало понятно: порезано только мясо.
- Дай мне, - попросил Кертис, нисколько не обидевшись на его самоуправство. - На кухне постоянно кто-то ножом резался, я собаку на этом съел.
Йенс не стал перечить. Кертис стянул бандану со своей головы, взял ту, что протянул Том и рванул к океану. Тщательно прополоскав ткань в соленой воде, вернулся на берег и быстро перевязал Саммвелу руки.
- Пока не опускай вниз, так кровь быстрее остановится, - посоветовал, придирчиво оглядывая свою работу. Сквозь мокрую ткань выступило несколько капель крови, но не больше.
- Я прополощу, - сказал Том, забирая перепачканную лайкру Кая.
- Господи, парни, вы где это взяли? - с благоговением в голосе спросил Пейс. Он сидел на корточках рядом с рыбой. - И, главное, как вытащили-то?
- С матами и священными песнопениями, - хмыкнул Кай. - Хороша красотка?
- Да пиздец как, - согласился Роберт. - Только вот теперь в воду и лезть-то боязно, - он осторожно коснулся пальцем вытянутого костного выступа на носу рыбы. - Неясно же, сколько там таких иглоносых.
- Не волнуйся, они от тебя будут держаться как можно дальше, - улыбнулся Ачестон. - Вдруг ты акула?
- А тут что, еще и акулы есть?.. - окончательно нахмурился Роберт, а Кай рассмеялся и потянул рыбу за хвост, прикидывая вес.
- Ладно, на сегодня хватит, - решил Йенс. - Моемся, едим и обратно.
“А ночью ты трахнешь меня у пальмы”, - сказал Кай ему мысленно и, довольный, пошел обратно в воду.
40. День 7. + Саммвел Ачестон
Руки болели. Еще больше страшила мысль, что это только начало и завтра придется совершить подвиг, просто чтобы приспустить трусы и отлить. Но Самми был готов еще пару раз порезаться, лишь бы на душе больше не висел огроменный камень.
Проснуться в одиночестве после отлично проведенной ночи уже было так себе удовольствие. А, выбравшись из-под навеса, увидеть, что твои партнеры успели сбегать за “догонкой” - вообще нифига не удовольствие.
Самми не стал их ни о чем спрашивать и собирался мужественно делать вид, что ничего не понял, но они рассказали сами: горячим шепотом в ухо с демонстрацией боевых ранений. И все равно, Самми бы соврал сам себе, если бы не признал: его это гложило. Тем более что ни поговорить нормально, ни что-либо сделать при свете дня и под прицелом камер он не мог.
Да он даже подуть на раненое место не мог, чтобы, как говорила его мать: “У того боли, и у этого боли, а у Самми все заживи”. Дуть и приговаривать приходилось часто: Самми был рослым и нескладным, а в детстве еще и неуклюжим.
Правда, немного грело душу, что всю дорогу до поселения парни обсуждали их новый дом на троих и наотрез отказались менять позиции для сна, заявив, что их абсолютно устраивает конструкция, когда Самми в середине, Том справа, а Вилли слева.
Маккензи пару раз шикнул на них, напоминая о “комендантском часе”, но парни с честными глазами заявляли, что держатся исключительно в рамках приличий.
Самми же шел и думал, что на самом деле, даже если его совсем не будет в домике, горевать его мальчики будут недолго.
С одной стороны, это радовало: у него пару лет назад был короткий роман и крайне тяжелое расставание с парнем, привязавшимся настолько, что приходилось отвоевывать право посещать туалет одному. Но с другой, Самми не мог не думать о том, что, набравшись опыта, Том и Вилли решат, что он им вообще не нужен.
Он честно пытался остановить эту разрушающую саморефлексию, стыдную для его возраста и положения, но в итоге был вынужден признать, что оказался в ситуации, когда от него мало что зависит. А так хотелось, чтобы зависело…
Удивительно, но на помощь пришел не кто иной, как Маккензи. За то недолгое время, что они провели вдвоем на берегу, Самми понял, что нашел в нем Риттер: парень был весел, откровенен и обладал совершенно бешеной харизмой, причем последняя сочетала в себе задор юноши с искушенностью вполне опытного мужчины.
Рядом с ним было глупо рефлексировать, и неважно, на какую тему: пошатнувшегося здоровья и окончившейся военной карьеры или недомолвок в личной жизни. Самми справедливо решил, что рано или поздно получит ответы на все вопросы, и отдался рыбалке.
А когда Том, а вслед за ним Вилли подскочили к нему, не обратив никакого внимания на огромную рыбину, Самми мысленно назвал себя старым дураком и старательно держал улыбку, чтобы не показать, как сильно болят пораненные руки.
На обратном пути все молчали, окончательно вымотавшись. И только Том нет-нет да шушукался с Маккензи - кажется, они каким-то образом умудрились подружиться, хотя поначалу казалось, что более разных людей было не найти не то что на острове - на всем свете.
Лагерь встретил их ярким огнем костра и ароматом свежезаваренного чая.
- Давайте выпейте по стакану, пока рыба доходит, - предложил Армс. Они с Крайтоном приготовили рагу из батата, но все согласились подождать полчаса, чтобы в итоге получить рыбную похлебку. - Не трогай, сегодня я почищу, - сказал, когда уставший донельзя Вилли взялся за нож.
- К чаю есть что-то вроде фруктового джема, но лучше не перебивать аппетит, - вставил Крайтон и только теперь заметил повязки на руках Самми. - Что произошло?
- Рыба очень хотела жить, - буркнул Маккензи на удивление неприязненно. Впрочем, Самми хорошо его понимал: Крайтон вызывал глухое раздражение одной своей самодовольной рожей.
- Нам нужна нормальная удочка, - высказался Крайтон, и только безмерная усталость не дала Самми заметить, что вообще-то он в курсе. - А раны надо намазать мазью с антибиотиком.
- И где, интересно, ее взять? - Маккензи холодно прищурился.
С самодовольно-снисходительной улыбкой Крайтон нырнул в шалаш и достал оттуда медицинский бокс с какими-то таблетками и мазями.
- Флин передал подарки, - он посмотрел на Маккензи, как учитель на сболтнувшего глупость ученика, но великодушного того прощающий, и вручил ему
