Америки патрулировали небольшие военные корабли Великобритании, которые боролись с контрабандой. Естественно, они были очень непопулярны среди тех, кто занимался контрабандой, — и среди тех, кто по какой-либо причине был настроен против Британии. Один из таких кораблей, «Гаспи», справлялся со своими задачами особенно успешно, а поскольку он патрулировал залив Наррагансет в колонии Род-Айленд, то население прибрежных городков в этом районе особенно сильно его невзлюбило.
И вот ночью 9 июня 1772 года преследовавший контрабандистов «Гаспи» сел на мель на песчаной банке и оказался беспомощным.
Известие об этом быстро распространилось — и многие род-айлендцы, потрясенные такой удачей, не стали терять время. Не успела ночь закончиться, как собравшаяся толпа ворвалась на борт и, выгнав жестоко избитых моряков на берег, сожгла корабль.
Когда известие о случившемся достигло Великобритании, правительство пришло в ярость. Британский военный флот защищал саму страну и ее интересы за границей, и нельзя было допускать никакого применения силы против любого корабля военно-морского флота, пусть даже это был всего лишь небольшой таможенный кораблик.
Награда в 500 фунтов (по тем временам — огромная сумма) была назначена любому, кто назовет виновных в этом возмутительном акте, и было объявлено, что всех арестованных отправят судить в Великобританию.
Конечно, британцы были правы, подозревая, что те, кто был виновен в проступке, направленном на защиту права на контрабанду, в колониальном суде не получат сурового приговора, однако было большой ошибкой объявлять о том, что таких нарушителей будет судить британский суд.
Во-первых, это не принесло никакого результата, потому что, несмотря на объявленную награду, ни одного человека не выдали. Вместо этого угроза судом в Великобритании повсюду вызвала шум. Жители колонии легко верили в то, что ни один американец, обвиненный в государственной измене, не может рассчитывать на справедливый суд в метрополии. Обвиняемый будет далеко от дома, и вокруг него будут чужие ему люди, полные предубеждений относительно американцев.
Кто бы при этом чувствовал себя в безопасности? Многие американцы, лояльные Великобритании, тем не менее позволяли себе в худшем случае необдуманные высказывания, гневно реагируя на Закон о гербовом сборе или Законы Тауншенда. Если бы их призвали за это к ответу и отправили бы в Британию — что бы случилось тогда? И в свете этого королевские выплаты массачусетским судьям стали выглядеть попыткой превратить колониальных судей в марионетки британского правительства.
Крики о британской «тирании» стали приобретать весьма личные нотки.
Конечно же, Сэм Адамс не дремал. Он нашел человека себе по душе в лице талантливого и красноречивого врача Джозефа Уоррена, который родился в Роксберри, штат Массачусетс, 30 мая 1741 года. Уоррен привлек к себе внимание радикалов зажигательной и очень действенной речью, которую он произнес по поводу второй годовщины Бостонской резни.
2 ноября 1772 года Адамс и Уоррен включили свой пропагандистский аппарат на полную мощность. Адамс уже давно рассылал письма по всем колониям, призывая к совместным действиям, а теперь они с Уорреном образовали корреспондентские комитеты. Эти комитеты по связи занимались составлением писем и образовали пропагандистскую систему, которой предстояло помочь в объединении колоний вокруг радикалов[41].
В течение трех месяцев в различных городах Массачусетса было создано восемьдесят таких комитетов, и в остальных колониях начали следовать этому примеру. Например, в Виргинии Палата свободных граждан официально учредила корреспондентский комитет 12 марта 1773 года. Среди членов этого объединения, конечно же, оказался Патрик Генри. В нем также состоял Томас Джефферсон (род. в Шэдвелле, Виргиния, 20 января 1732 года) и Ричард Генри Ли (род. в Стратфорде, Виргиния, 20 января 1732 года). Джорджа Вашингтона, который был настроен против Британии, но не был радикалом, в их рядах не было.
Сэм Адамс, в распоряжении которого оказалась организация, имевшая межколониальное распространение, стал ждать следующего удобного случая. Он возник неожиданно и был связан с небольшим налогом на импортируемый чай, который был остатком Законов Тауншенда.
Налог на чай был сохранен, и Сэм Адамс, несмотря на все свои усилия, в целом не преуспел в организации сопротивления этому единственному небольшому налогу. Он не смог убедить людей в том, что им следует сражаться за принципы, когда в целом все тихо и благополучно. Если бы Великобритания на этом остановилась, все еще могло обойтись.
Однако, к несчастью, у Ост-Индской компании начались неприятности.
Ост-Индская компания была частной фирмой, созданной в 1600 году для того, чтобы конкурировать с Голландской Ост-Индской компанией в торговле с Востоком. В ходе своей изменчивой истории Ост-Индская компания достигла пика славы в тот момент, когда в середине XVIII века создала в Индии практически собственную империю.
Однако в 1773 году у Ост-Индской компании возникли финансовые проблемы в связи с чаем. Индия была крупнейшим производителем чая, и в распоряжении Ост-Индской компании находились тонны продукции, рынка сбыта для которой у них не было.
В обычных обстоятельствах Ост-Индская компания должна была бы выставить свой чай на аукцион в Великобритании, продав его за гроши британским торговцам, которые, вероятно, смогли бы где-то его продавать с прибылью.
Британское правительство, стремясь спасти компанию, предоставило ей право продавать чай непосредственно колониям и освободило от обязанности платить за чай налог. Это означало, что Ост-Индская компания могла продавать чай американцам по значительно более высокой цене, чем та, которая сложилась бы в результате аукциона, и в то же время, благодаря отмене налога, эта цена была ниже той, по которой американцы могли бы приобрести чай где-то еще. Чай в колониях был популярным напитком, так что Ост-Индская компания могла рассчитывать на то, что продаст его в достаточных количествах, чтобы получить прибыль.
Однако теперь речь пошла уже не просто о налоге на чай. Различные торговцы чаем в колониях окажутся не у дел, поскольку Ост-Индская компания будет пользоваться собственными агентами в попытке еще больше снизить потери от использования посредников. Многие контрабандисты, привозящие чай, также лишатся большей части доходов, так как даже при контрабандном ввозе им не удастся сохранить конкурентоспособность.
Помимо этого, даже те, кого это не затронуло непосредственно, сочли унизительной саму мысль о том, что американцев можно заставить отдавать деньги, которые помогут вывести из кризиса британскую компанию. Даже если сейчас это и прошло бы безболезненно, однако стало бы опасным прецедентом.
Корреспондентские комитеты Сэма Адамса тут же принялись за дело и без труда сумели поднять бурю возмущения новым положением вещей. Строились планы бойкотирования чая — и даже принятия мер против его выгрузки.
Ост-Индская компания, не подозревая об этой проблеме, отправила полмиллиона фунтов (230 тонн) чая в Филадельфию, Нью-Йорк, Чарлстон и Бостон. Как оказалось, продать
