счастливой семьи. Ну, той самой, которую обычно снимают в рекламе майонеза. Довольный, чуть в возрасте и с животиком, но еще сохранивший былую удаль отец. Красивая мать, морщины которой лишь придавали той некоторое изящество. Старшая дочь — улыбчивая девчонка в самом соку, уже не ребенок, но все еще находящаяся под опекой родителей. И молодой пацан, позднее избалованное дитя. Крохотные кусочки пазла, которые вроде не подходят друг к другу, но собираешь их вместе и надо же, вот тебе картинка.
И везде они такие молодцы — разносторонние, живые. Вот на велосипедах катаются, вот на катере едут, лежат на матрасе посреди моря, стоят на роликах. Прям противно смотреть на такую жизнерадостность.
Меня смущало лишь две детали. Первая — вся комната была залита мелкими каплями крови, и фотографии в том числе. Будто здесь пытались зарезать какое-то прыткое существо тупым ножом. Ну, и вторая — то, что дочка на фотографиях была Алисой.
— Твои родители и брат, — выступил я в качестве капитана Очевидности.
— Ага, — тихо ответила она.
— Алиса, не сочти за грубость, но что ты хотела больше всего, когда шла сюда?
— Это очень просто, — пожала руками она. — Я хотела быть полезной. Открыть наконец свои навыки.
— И… — продолжил я.
— И ничего. Это какая-то загадка, понимаешь, Шип. Загадка в них! — ткнула она пальцами в родителей. — Странное дело, я помню маму, брата, отца, но это будто бы старые воспоминания. Очень, очень старые. Ненастоящие. Именно теперь я вспомнила, что все они мертвы. Разбились на машине несколько лет назад. Я была там, видела эту кровь, тела, но решила забыть.
Я мягко положил ей руку на плечо. Помолчал, но все же спросил.
— Думаешь, твои родители — это ключ к способностям?
— Не знаю, я так устала, — Алиса повернулась. В глазах у нее застыли слезы, готовые вот-вот сорваться.
Ох, не люблю я этого всего. Пришлось обнять девушку, чтобы она действительно не разревелась.
— Шип, ты меня не бросишь? — спросила она каким-то наивным, детским голосом, глядя мне в глаза. Ну, и куда, спрашивается, делась та самая стерва?
— Только если ты умрешь или я найду кого-то получше, — вспомнилась мне старая присказка.
— Дурак, — ответила Алиса и прильнула к моим губам. Сначала вроде бы нежно, но с каждой секундой ее настойчивость росла.
В принципе, я был бы не против. Если бы случилось это не в моем теперешнем, не до конца боевом состоянии, не тогда, когда времени практически не было, да и не здесь. Я не ханжа, но трахаться с девушкой, когда со всех сторон на тебя смотрит ее улыбающийся папаша — не входит в топ моих фетишей.
Благо, останавливать раздухарившуюся красотку мне не пришлось. Бомбоубежище словно вздрогнуло, мигнул свет, а после зашуршало нечто под потолком. Я запоздало понял — динамики. Здесь они тоже были.
— Дорогие жители и гости города, департамент по охране, контролю и регулированию использования животного мира, а также администрация Города благодарят вас за оказанное содействие в регуляции численности бродячих собак. Особо хотим отметить дружину Шипастого, как наиболее успешную группу. Администрацией города всей дружине выделены памятные подарки, оружие и еда. Поздравить Шипастого и его группу вы сможете в любой момент, как только они вернутся из парка.
— Шиииип! — с громкостью сирены заревела Гром-баба.
Я выскочил в общую комнату, тяжело дыша и взбудораженный от пяток до макушки.
— Шип, объясни, почему мне не нравится это объявление? — попросила Гром-баба.
— Потому что Голос не дает ничего просто так, — скрипнул зубами я. — И теперь весь Город знает, что у Шипастого и его группы есть еда и оружие. И что, самое главное, мы живем где-то возле парка. Что существенно сужает район поисков для незнакомых нам людей и вполне ясно показывает, где мы находимся для уже знакомых. Другими словами, Голос нас очень сильно подставил.
Моя «дружина» молчала, прикидывая варианты развития ситуации. А они были не сказать, чтобы весьма перспективными.
— Готовность пять минут и выходим, — приказал я. — Времени совсем нет. И берите все, что можете унести. Жалко будет умирать за просто так.
Спустя четверть часа, тяжело нагруженные, мы шагали по пустому парку, прочь от странного убежища Голоса. Хотя убежища ли? Кто знает. Последнее обращение он делал из другого места. А, может, Голос это и не человек совсем? Какая-нибудь компьютерная модуляция. И мы все часть этой самой модуляции. Настолько совершенные, что даже сами этого не понимаем.
От внезапного звука я чуть не споткнулся, задрав голову. Как и все члены моей группы. Прямо над нами, точно очнувшись от векового сна, деревья весело шелестели листьями. Налетевший ветерок трепал их, будто учитель нашкодивших детей. И от нахлынувшей свежести меня пробрало до костей. Парк ожил. Пусть не полностью, пусть не весь. Но теперь он не походил на восковую декорацию к какому-то дешевому фильму.
У меня во рту пересохло, а спина стала липкой от пота. Город начинал меняться. А, значит, вместе с ним должны были изменяться и мы.
