выжить было не под силу. Кого не поглощали болота, сжирали неведомые лесные твари. Оползни утаскивали нас одного за другим, а последний похоронил все селение. Мы вдвоем чудом остались в живых. Я – глава селения, именем Эсхат. И самая младшая из нас – Хойя.
– Мне очень жаль, – сказала Хейта. – Правда. Но вы были опасны. Поэтому вас изгнали.
– Лучше бы вы нас убили! – горько бросил тот.
Хейта не нашлась что ответить. Она потупилась и проронила тихо:
– По закону вы не имели права воровать детей. И я… не могу вас отпустить.
Глаза Хойи недобро сузились.
– Мы могли бы сразиться с тобой.
Хейта прожгла ее ледяным взором.
– Вперед. Мне не терпится повторить то, что было в пещере. Только на этот раз я сдерживаться не стану.
– Я тоже, – дремотница упрямо поджала губы.
Но от взгляда девушки не укрылось, что ноги девчонки до сих пор предательски дрожали после схватки.
– Ты отдала все силы, – ответила Хейта. – Он еще приходит в себя. Я же Фэй-Чар. И мы в лесу. Здесь средоточие моего волшебства. Хотите помериться кто кого? Я возражать не стану.
– Оставь, Хойя, – качнул головой Эсхат. – Она права. И я не хочу тобой рисковать.
Девчонка неохотно послушалась. Хейта же мысленно возблагодарила и небо, и звезды, и луну. Она совсем не была уверена, что сможет одновременно одолеть двух мороков-дремотников, но не стала показывать виду – и это сработало!
– И какая участь нас ждет? – горько усмехнулся Эсхат.
– Судить вас буду не я, – ответила Хейта. – Но насколько мне помнится, за такой проступок положено заключение.
– Заключение?! – воскликнул Эсхат и раскинул в стороны тощие руки. – Погляди на нас! Мы – воплощение волшебства. Мы навеваем сны и видения. Слышим желания, видим воспоминания. Эти незримые вещи – наша стихия. Какая тюрьма, по-твоему, будет нам впору? Ведь мы везде устроим тот еще переполох. Тюрьмы полны отверженных и жаждущих тепла. А мы можем подарить им его. – Он призадумался. – Или лучше спросить, кто из живущих настоль глуп, что согласится нас туда посадить? Верней всего, они захотят прикончить нас, едва только завидят. Как желали этого еще тогда, многие века тому назад, но не смогли.
Хейта сдвинула брови и устало вздохнула. В словах Эсхата была жестокая правда. А идея привлечь их к суду казалась теперь совершенно дурацкой. Но что оставалось делать? Не отпускать же под честное слово?
Пальцы Хейты нащупали на шее амулет с драконом. Они часто его находили, когда девушка размышляла или тревожилась о чем-то. В ушах зазвучал голос Фэйра: «Этот амулет – не простая безделушка. Он много что может. Например, гляди…» Хейта вскинула голову. Она знала, что делать.
– Вы можете поклясться! – воскликнула девушка, вытащив амулет из-за пазухи. – На моем амулете. Он волшебный, сделан из клыка дракона. Тот, кто даст клятву на нем и нарушит ее, сгорит, точно опаленный драконьим пламенем.
Эсхат сдвинул брови, высвободился из рук Хойи и шагнул вперед.
– И что тогда?
– Я отпущу вас.
Он окинул девчонку задумчивым взглядом и вновь обернулся к Хейте.
– В чем мы должны поклясться? – Морок-дремотник горько усмехнулся. – Залезть обратно в ту дыру, откуда мы прибыли, и больше носа оттуда не казать?
– Нет. – Хейта покачала головой. – Вы можете ходить, где хотите. Можете даже занять эти пещеры на окраине леса, как только мы уйдем. Здесь обитает мало существ, вас никто не станет беспокоить. Просто поклянитесь, что вы больше не станете злоупотреблять волшебством и обращать других.
Эсхат пытливо поглядел на Хойю. Та поджала губы.
– Это слишком высокая цена.
Он покачал головой.
– Не думаю. Так мы будем живы, и ничто не будет нам угрожать. – Он ободряюще улыбнулся и подтолкнул ее к Хейте.
Хойя неохотно шагнула вперед. Мороки-дремотники воздели руки над амулетом. Эсхат заговорил, а Хойя повторяла как эхо:
– Клянусь не причинять вреда чарами. Не обращать других при помощи волшебства. Клянусь слово свое держать. Отныне и навсегда.
Создания опустили руки. Резной дракон ответил им красноватым свечением. Он принял клятву. Хейта, облегченно вздохнув, спрятала амулет. Как вдруг позади тихо треснула ветка. Все трое разом встревоженно обернулись.
– Что это? – встревоженно бросил Эсхат. – Ты вздумала с нами шутки шутить? Зубы заговаривала, пока твои спутники нас окружали?
– Они спят, – горячо заверила его Хейта. – Хойя усыпила их своим волшебством.
– Долго они не проспят, – ответил Эсхат. – Хойя еще молода и неумела.
– Все равно. Вам не о чем тревожиться, – уверенно сказала Хейта. – Мои друзья не причинят вам вреда. Особенно когда вы поклялись. Они не таковы.
Эсхат кивнул.
– Спасибо тебе, Чара. Думаю, нам пора.
Девушка понимающе улыбнулась. Мороки-дремотники двинулись в сторону лесной чащи и очень скоро скрылись из виду. Но почти тут же следом за ними метнулась чья-то крупная, пятнистая тень. Хейта без труда ее распознала.
– Харпа! – отчаянно воскликнула она. – Харпа, постой!
Но та и ухом не повела. Проклиная все на свете, Хейта бросилась следом.
Она бежала впотьмах, верный фонарик, не поспевая, болтался позади.
– Харпа! – отчаянно кричала Хейта. – Хойя! Эсхат!
Но ответом ей была кромешная тишина. Как вдруг девушка споткнулась обо что-то большое и неуклюже растянулась на земле, а руки ее угодили в какую-то липкую жижу. Волшебный фонарик подлетел ближе, освещая землю и деревья вокруг. Хейта подняла глаза и отпрянула с неистовым криком.
Перед ней предстало искаженное предсмертной гримасой лицо Эсхата. На груди его зияла глубокая рана. Хейта хотела закрыть лицо руками, но тут же отдернула их. Они были густо измазаны темно-лиловым. Кровью.
Девушку точно насквозь пронзило ледяным ветром. Она принялась лихорадочно обтирать руки об траву. Лучистый огонек тихо опустился на землю рядом с ней, точно утешить желал.
От подступивших слез у Хейты противно защипало в носу. От нахлынувшего ужаса и ярости предательски задрожали руки. Хейта пересилила себя и подалась вперед.
Чуть поодаль обнаружилась Хойя. Ее бледное лицо было сплошь забрызгано сине-лиловой кровью. На шее волшебной девочки зияла глубокая рваная рана. Рана от звериных зубов. От зубов Харпы.
– Чего так орать? – раздался позади девушки до боли знакомый язвительный голос. – Вроде это не первое увиденное тобою тело?
Хейта подскочила на ноги и обернулась. Харпа уже приняла свой извечный облик, успела натянуть одежду и теперь стояла, деловито оттирая от чужой крови руки и лицо. Большие жемчужные глаза Хейты угрожающе вспыхнули. Отметины на щеках разгорелись так, точно девушку саму изнутри сжирало слепое, яростное пламя дракона.
– За что? – яростно вскричала Хейта и со всей мочи толкнула Харпу в грудь.
Та отлетела назад, но на ногах удержалась. Хейта
