медицинское описание вопроса? Как будто на исповедь в храм сходил.
– Довольно! – вмешалась Талиса. – Мы отправимся на Сиэа как только вернемся на Крейсер.
Инсай недовольно фыркнул.
– Действительно, нужно лететь, – согласился Курт. – Даже одно потерянное мгновение рядом с близкими – трагическая утрата. Я-то уж точно знаю. Да и ты, Талиса, полагаю, тоже. Боюсь показаться лицемером, однако не хотели бы Вы посетить сокровищницу Сильтора? Уверен, что грядут серьезные испытания, и Вам понадобятся любые средства. Это не займет много времени.
– И что я там найду? Статуи писающих детей, куриные копыта, личный писуар первого из Азул?
– Ха. Твой отец был безумцем… Это правда. Но он никогда не был идиотом. Весь этот мусор скидывали в коридоры Сильтора, а в сокровищнице хранятся действительно стоящие вещи. Все то, что было собрано при помощи власти, денег и угроз. И у всего этого одна лишь цель – уничтожить этернал, чтобы отомстить за твою мать.
– С чего он вообще взял, что они к этому причастны?
– Я… Я не знаю.Но месть- это все, о чем мыслил твой отец целых двадцать циклов. Я помню, как он был уничтожен после ее смерти. Помню, как он изводил себя, пытаясь оставаться хорошим правителем и, что важнее, хорошим отцом для тебя. Но он не мог справиться. Не мог смириться…Эххх, – посол опустил голову. – Но в один день ему будто кто-то внушил эту чушь. А может, он и сам ее взрастил на почве горя. Ведь если в смерти его любимой виновата лишь природа, то он беспомощен. Не способен что-либо сделать, что-либо исправить. Но вот если все это происки этернал, то в его жизни вновь появляется смысл. Так он их обвинил. Вначале всего лишь в своих мыслях. Но когда они прислали делегацию, чтобы забрать тебя в цитадель…
– Они хотели забрать меня?!
– Да. Они откуда-то узнали, что ты предрасположена к магии, и пришли к вам домой. С подачи твоего деда, это он стерпел. Мы приветствовали их как почетных гостей. Затем маги начали осматривать тебя. И это он стерпел. Но когда они попытались забрать тебя у него… Мы предлагали им деньги, драгоценности, целые миры. Все за то, чтобы тебя обучали дома. Но они уперлись. Сказали, что природа твоих способностей вызывает у них настороженность, и без надлежащего наблюдения этернал ты можешь навредить и себе, и тем, кто рядом. А этернал не отправятся в Империю ради одного ребенка. Тогда он согласился. Выделил им комнаты… – глаза посла потускнели, будто жизнь уже покинула его, но рассказ все-таки продолжился. – Ночью он разбудил меня. Они стояли вместе с твоим дедом и Нуратом. Он попросил меня о помощи, и я не нашел причин отказать своим старинным друзьям. На самом деле я не очень-то и искал эти причины… Мы зарезали магов во сне… А наутро Империя Азул объявила войну Белой Башне Мироздания. Ах, … за все приходится платить… Но Хазар не мог тебя отпустить. Даже думать об этом для него было невыносимо. Однако, совершив преступление против своих принципов, против самой своей сути, убив гостей под собственной крышей, он начал терзать себя еще сильнее. Однажды твой отец пришел ко мне среди ночи в слезах. Он очень тебя любил, но тот факт, что ты маг, сводил его с ума. Ты все еще была его маленькой Талой, но рядом с мыслью о том, что в смерти твоей мамы виноваты этернал, зародилась новая идея. Что-то подсознательное. Что неконтролируемо влияет на смертных. "Она принадлежит им, – так он сказал. – Пусть уйдет!". Он говорил это и плакал, в его глазах я читал другое. Будто устами его молвит кто-то другой, а сил сопротивляться у него не осталось. Но я не стал спорить. Тебе было безопаснее вдали от отца, ведь теперь вся Империя его ненавидела. Да… Именно тогда он и сошел с ума. А я потакал его болезни, обрекая своего лучшего друга на ужаснейшую из судеб. За это я и поплатился…
Рассказ посла был подобен предсмертной исповеди, последней воле. Ему не было и пятидесяти, а силу его тела не смог подкосить даже голод. Но душа его пала. Хаэл-Ирет.
*********
Все уже уснули. На выходе караулила пара бойцов Лурма. Скоро их сменят, но пока они все больше и больше клюют носом.
Среди спящих тел слышны шаги. Дарот не может уснуть и как истинный командир бережет покой своих солдат. Он ходит по засыпанному пылью и обожженному полу, смотря на места, где раньше висели картины с портретами предков Талы. Полотна порваны и лежат на полу. Вору нужны были только рамы, а история падшей династии его мало волновала.
Командующему гвардией внезапно показалось, что именно здесь его место. В этом призрачном доме. Что он лишь воспоминание и не сможет покинуть Манариф. Здесь он рос, мужал. Этот город защищал своей кровью. Здесь жили его родители, о судьбе которых ему теперь известно даже меньше, чем Астиру. Разве может он уйти?
Нигде не видно Талисы. Это настораживает Дарота. Дверь на задний двор открыта, хотя он сам ее закрывал. Быстрым шагом командующий выходит наружу.
Замечательное место, скрытое неприметным фасадом. Садовник был просто гением. Теперь же все его труды обратились пеплом. Но одно не смог отнять никакой пожар. Двор заканчивался обрывом. За ним было лишь тончайшее лезвие океанской глади. И в свете Синего Стира Дарот увидел Талису. Она стояла на краю скалы и смотрела вдаль.
– Хоть что-то неизменно, – спокойно сказала девушка, когда Дарот подошел.
– Лучше вернуться в дом. Здесь нас могут увидеть.
– Ты сам увез меня. В тот день. Увез из дома. А сейчас хочешь, чтобы я в нем пряталась?
– Это совершенно другая ситуация, – не понял вопроса Дарот.
– Да, но все же почему. Почему ты увез меня? Почему мы не остались в бункере? Когда все началось, вы сразу же увезли меня из города и с планеты. Хотя в доме ведь было убежище. Почему ты не спрятал меня в нем?
– Лучше уж пулю в лоб. Сидеть в бункере и ждать спасения – худшее, что происходит с людьми в осажденных городах. Я не раз был в спасательных отрядах и видел многое. Люди в таких бункерах гниют заживо и жрут друг друга. Спасение почти никогда не приходит вовремя. Если ты зайдешь в одно из общественных убежищ, то увидишь, сколько там трупов и что с ними было перед смертью. Я ни за что не обрек бы тебя на такую участь. Хоть того
