Глава 12
Мягко говоря, мне удалось заинтересовать собравшихся. Может быть, если бы я предстал перед ними двухголовым инопланетянином, или собрался огласить результаты розыгрыша многомиллионной лотереи, на которую они купили по билету, или, наконец, предложил бросить жребии, кому первому идти в атаку на пулеметное гнездо, – может быть, тогда мне удалось бы добиться ещё большего внимания с их стороны. Но сомневаюсь.
– Если вы запасетесь некоторым терпением, – начал я, – то прежде я собираюсь прочесть вам небольшую лекцию по устройству и использованию оптических камер… И не спрашивайте меня, какая тут связь с убийством, скоро вы сами все превосходно поймете…
При одинаковом качестве пленки и оптики четкость деталей на фотоснимке зависит от фокусного расстояния, то есть от расстояния между объективом и фотопленкой. Всего лишь пятнадцать лет назад максимальное фокусное расстояние любых камер, применяемых вне помещения, составляло около сорока дюймов. Такие камеры применялись на разведывательных самолетах в последний период второй мировой войны. На фотографии, сделанной такой камерой с высоты в десять миль, можно было различить небольшой чемоданчик, лежащий на земле, и это считалось в те дни прекрасным результатом.
Но для американской армии и военно–воздушных сил требовались гораздо лучшие фотокамеры, а это было достижимо лишь одним путем: увеличением фокусного расстояния. Но существовали определенные ограничения: американцы хотели применять такие камеры на самолетах или орбитальных спутниках. А, сами понимаете, при всем желании, никак не установить направленную вертикально вниз камеру с фокусным расстоянием в 250 дюймов, то есть имеющую длину не менее 25 футов, на самолете или спутнике. Но ученые изобрели принципиально новые оптические системы, так называемые складывающиеся объективы, где свет идет не прямо к фотопленке, а отражается многократно с помощью специальных зеркал. Это позволяет увеличить фокусное расстояние, не увеличивая размеры самой камеры. Если камеры времен второй мировой войны могли заметить чемоданчик с высоты в десять миль, то эти новые различали на таком расстоянии уже сигаретную коробку. А потом, ещё через десять лет, была создана штука, которую называют спутником для обнаружения ракет системы «Перкин–Элмер Роти». Фокусное расстояние у такого прибора составляет пятьсот дюймов. Соответствующая обычная камера должна иметь длину около сорока футов. Зато эта новейшая аппаратура с высоты в десять миль различает уже кусок сахара…
Я остановился и обвел взглядом собравшихся. Все слушали меня внимательно. Едва ли какому–то ещё лектору удавалось так захватить своим рассказом аудиторию.
– Через три года, – продолжал я, – ещё одна американская фирма сумела усовершенствовать и эту камеру так, что её можно было разместить даже на маленьком спутнике. Им понадобилось три года напряженного, чуть ли не круглосуточного труда – но зато и результаты были фантастические.
Нам неизвестно фокусное расстояние, оно держится в секрете, но мы знаем, что на фотоснимке, сделанном из космоса, с высоты 300 миль при нормальных погодных условиях, можно различить белое блюдечко на темном фоне. При этом сам негатив сравнительно невелик по размерам, но допускает возможность почти неограниченного увеличения. Дело в том, что ученые также разработали совершенно новую фотоэмульсию, которая является сверхсекретной, её чувствительность в сотни раз выше, чем у лучших пленок, имеющихся сегодня в продаже.
Это оборудование планировали установить на двухтонном спутнике, который американцы назвали «Самос–III», что означает «система слежения за спутниками и ракетами». Но вышло иначе. Эта фотокамера, единственная в своем роде во всем мире, исчезла. Она была украдена среди бела дня и, как мы позднее установили, разобрана на части и переправлена из Нью–Йорка в Гавану на польском авиалайнере, который с ходу проскочил Майами и таким образом избежал таможенного досмотра.
Четыре месяца назад эта камера была установлена на советском спутнике, запущенном на полярную орбиту и пересекающем Средний Запад Соединенных Штатов семь раз в день. Подобные спутники могут находиться на орбите неопределенно долгое время, но уже через три дня, при хороших погодных условиях, русские сфотографировали то, что хотели: американские ракетные пусковые установки к западу от Миссисипи. При этом каждый раз, когда большая камера производила снимок небольшого участка территории США, другая камера, поменьше, направленная вертикально вверх, синхронно делала снимок звездного неба. Теперь остается только уточнить координаты по карте, и русские могут спокойно нацелить свои межконтинентальные баллистические ракеты на все стартовые комплексы в Америке. Правда, сперва им надо заполучить эти фотографии. Передать изображение по радио затруднительно: слишком ухудшится качество, многие детали будут потеряны. К тому же негативы очень невелики по размерам. Значит, надо достать сами негативы. Сделать это можно двумя способами: либо приземлить сам спутник, либо доставить на землю капсулу с пленкой. Американцы отработали технику перехвата капсул в воздухе. Русские этого делать не умеют, хотя, по нашим сведениям, у них и отработан сброс капсулы при неожиданном разрушении спутника. Следовательно, им необходимо приземлить сам спутник. Они планировали сделать это в двухстах милях восточнее Каспийского моря, но что–то у них не сработало. Что именно, нам неизвестно, наши эксперты полагают, что не включились тормозные ракетные двигатели с одного борта спутника. Вы начинаете понимать, джентльмены?
– Мы действительно начинаем понимать, тихим голосом проговорил Джереми. – Спутник перешел на другую орбиту.
– Именно так. Тормозные двигатели, сработавшие только с одного борта, не снизили скорость сателлита, а только сбили его с курса. Он перешел на новую, совершенно непредвиденную орбиту, проходящую над Аляской к югу через Тихий океан, над Африкой, Западной Европой и, наконец, над Арктикой примерно в двух сотнях миль от Северного полюса.
Теперь русские могли получить пленку только одним способом: отделив капсулу. При отказе половины двигателей, даже затормозив спутник, трудно рассчитать, где именно он приземлится. Однако задачу русским чертовски затрудняло то обстоятельство, что на этой новой орбите спутник нигде не проходил над Советским Союзом или сферой его влияния. Хуже того, девяносто процентов орбиты оказалось над морем, так что после спуска капсула была бы для русских потеряна: она снабжена мощной алюминиевой и металлокерамической теплоизоляцией, предохраняющей её от сгорания при выходе в плотные слои атмосферы, и поэтому намного тяжелее воды. А, как я уже говорил, русским не удалось освоить американскую технику подхвата спускаемых капсул в воздухе.
