Лорд Маршам с отцом и мачехой Дэниела и с еще одной женщиной вошли в гостиную. Дэниел последовал за ними, отстав на шаг.
– Боже мой, – тихо заметила Амелия своей самой младшей сестре, – я не думаю, что брак с ним был бы хоть в чем-то похож на самопожертвование.
– Он выглядит просто восхитительно, – шепнула Эдвина, – но немного свирепо.
– Это из-за шрама, – ответила Корделия.
– Вовсе нет, – усмехнулась Амелия.
Все-таки хорошо иметь сестер.
Поймав через комнату взгляд Дэниела, Корделия с замиранием сердца двинулась ему навстречу.
– Корделия, – заговорил ее отец, – это мистер Дэниел Синклер. Мистер Синклер, разрешите мне, наконец, представить вам мою дочь Корделию.
– Очень приятно познакомиться с вами лично, мистер Синклер. – Она подала Дэниелу руку, стараясь, чтобы ее улыбка не слишком явно выражала удовольствие.
– Мне тоже чрезвычайно приятно, леди Корделия. – Дэниел поднес к губам ее руку, не спуская взгляда с девушки. Но в его темных глазах не было ни малейшего намека на неожиданность, ни крошечной искорки удивления. – У меня не хватает слов сказать, с каким нетерпением я ждал этого момента.
Корделия во все глаза смотрела на него. Неуверенный мужчина прошедшего вечера исчез. Сейчас на его месте был ее пират – сильный, уверенный в себе и очаровательно дерзкий. Это был мужчина, полностью владевший ситуацией, который теперь, несомненно, знал то, чего не знал раньше. Корделию охватило восхитительное чувство предвкушения. Мать тут же упадет в обморок, если Корделия бросится в объятия Дэниела.
– Могу я спросить у вас, мистер Синклер, как вы получили этот шрам?
– Во время пиратства, леди Корделия, – наклонившись к ней и понизив голос, ответил он.
– Я так и предположила, мистер Синклер. – Она склонилась к нему. – Или вы предпочитаете «Уоррен»?
– Это интересная игра, Корделия.
– Безусловно, Дэниел. – Она тоже улыбнулась. – Но ты должен понимать, что все смотрят на нас.
– Я понимаю.
– Их интересует, что мы говорим друг другу такого, чего остальные не должны слышать.
– И почему я не выпускаю твою руку?
– И почему я не убираю свою руку. – Корделия попробовала освободить руку, но Дэниел держал ее крепко.
– Корделия, ты выйдешь за меня замуж?
– Вот так просто? – Она укоризненно покачала головой. – Огромный простор для романтики – и это все, что ты можешь сказать?
– Думаю, время для игр закончилось.
– Дорогой мой Дэниел, я думаю, у нас всегда будет время для игр.
Кто-то негромко кашлянул, и Корделия, выпрямившись, выдернула руку из руки Дэниела и отступила назад.
– Означает ли это, как мне хотелось бы надеяться, что ваша переписка оказалась успешной? – Отец Корделии перевел взгляд с дочери на Дэниела и обратно.
– Я чувствую, что прекрасно узнал леди Корделию, – улыбнулся Дэниел.
– Великолепно! – Леди Маршам просияла, словно каким-то образом в этом была ее заслуга, и повернулась к мистеру Синклеру и его жене: – А вы, должно быть, мистер Синклер-старший.
– Как бы сильно ни хотелось мне это отрицать с каждым проходящим годом, но это так, – шутливо ответил он. – Разрешите представить вам мою жену миссис Синклер…
– Сопрано с бала, – где-то позади Корделии прошептала Амелия. – Фелис ди Меркурио.
– Но вы должны называть меня Дейзи. – Подойдя к Корделии, она взяла ее за руку. – Очень рада познакомиться с вами, дорогая, хотя, должна признаться, я представляла вас совсем не такой.
– Не слишком сильная и выносливая, как вас, вероятно, уверяли? – спокойно отозвалась Корделия.
– В общем, да, – рассмеялась Дейзи, – но такая же остроумная, как я и ожидала. – Она наклонилась ближе к Корделии. – Я прочитала ваши статьи и нахожу их увлекательными и интересными. Быть может, позднее мы поговорим о некоторых местах, где мы обе побывали и где бы еще хотели побывать.
– С удовольствием, – с улыбкой ответила Корделия.
– Позвольте представить вам мою… – Дэниел повернулся к эффектной рыжеволосой женщине, стоявшей рядом с его мачехой.
Следующие несколько минут наполнились суетой представлений. Присутствие графини Паретти привело в восторг мать Корделии. Для нее иметь в семье итальянскую графиню было все равно что вытащить занозу из вынужденного брака самой младшей дочери с простым американцем – богатым, но тем не менее не знатным.
Дэниел и Уилл поздоровались друг с другом и держались так, как будто только что познакомились. Сара, поймав взгляд Корделии, выразительно подняла бровь, а Корделия с трудом сдержала смех. Гостям представили Амелию, Эдвину, их мужей и тетю Лавинию и объяснили отсутствие Беатрис. Тетя Лавиния и графиня Паретти вскоре выяснили, что у них много одинаковых интересов и общих знакомых. Единственное замешательство возникло, когда Синклеров знакомили с Сарой. Дейзи бросила Дэниелу недоуменный взгляд, и он с улыбкой что-то шепнул ей на ухо. В целом знакомство семей закончилось благополучно.
К сожалению, взаимные представления продолжались совсем недолго. У Корделии не было возможности побыть наедине с Дэниелом, следовательно, и поговорить о личном. Но на это у них еще будет время – вся будущая жизнь.
Когда пригласили к столу, все общество направилось в столовую, не соблюдая строгих формальностей. При других обстоятельствах такое поведение вызвало бы страдальческое выражение на лице матери, но она раньше уже объявила, что в этот вечер не избежать определенной доли неофициальности. Их гости – американцы, и от них нельзя ожидать полного соблюдения английского этикета. И к тому же скоро все они станут одной семьей, поэтому им следует ближе познакомиться друг с другом.
Дэниел предложил Корделии руку, чтобы проводить ее к столу.
– Конечно, выйду, – шепнула Корделия только ему одному.
– Выйдешь… – Он пристально посмотрел на нее и улыбнулся.
– У тебя есть какие-то сомнения?
– Они просто переполняют меня, – пошутил Дэниел. – Но только когда это касается тебя, Корделия. Однако, – серьезно продолжил он, – должен сказать тебе одну вещь.
– Безусловно, есть кое-что, что ты еще должен сказать мне, но, Дэниел, – она сжала его руку, – у нас много времени.
– Не так много, как тебе кажется, – возразил он.
За столом Корделия заняла место напротив Дэниела между графиней и Уиллом, ее сестры сели по обе стороны от Дэниела, а родители ее и Дэниела разместились во главе стола. Мать Корделии предусмотрительно рассадила гостей так, чтобы им было интересно беседовать между собой, не изменив при этом своему врожденному чувству приличия. Теперь, судя по выражению ее лица, можно было сказать, что она довольна гулом любезных, веселых разговоров, наполнивших комнату.
