это да. Потому что мы хоть и орки, но — диджитал, йопта! Ну и раздобыть кое-какое ценное имущество, не без этого. И пофоткались, и раздобыли! Вон какие атласные красные шаровары у Лурца! А Щербатый? Обрядился в золоченый жупан, подпоясался самоцветным поясом, высунул язык и думает, что кум королю! У баб дорогих цацек — полно, хоть жопой жри эти брюлики-сережки… Нахрен брюлики орчанкам — это другой вопрос. У мужиков — острые железяки, сплошной булат и чеканные рукоятки. Любо-дорого смотреть! Монеты в карманах, опять же, звенят — красота! Вот он, закрытый гешефт! Или то — гештальт? А мир спасти или в войне там выиграть — это попутно. Если получится.
Так что раз уж одному Резчику на этом сраном огромном буке надо какие-то каляки-маляки понарисовывать — то пускай рисует. Орки одобряют, верят и надеются на своего Бабая! От этого бабаевского рисования сплошная польза и прибыток, доказано долгими месяцами совместного труда на благо бессменного, великого и ужасного ордынского Вождя и Атамана! А пока он рисует-вырезает, можно и перекусить… Че там-ять в кладовых-нах у Хуньяди-врот было, у него же не одни-ска кровососы в дружине-нах служили, человеческой-ска жрачки тоже вдоволь-ять припасли!
Ордынцы располагались лагерем, выставляли караулы, жгли костры и жарили на деревянных палочках огромные ломти копченого мяса и хлеба, и раскупоривали бутылки с вином, и варили кофе. А я работал.
Да, этот эпицентр был не похож на другие. Но я не видал ни одного похожего эпицентра вообще и в принципе! Здесь, посреди аномалии, рос толстый, как баобаб, бук, с корявыми, скрюченными ветвями, покрытой мхом черной корой, с пульсирующим, горячим средоточием где то-там, в самой сердцевине… Этот патриарх среди деревьев и был ключом к местной Хтони. Он и был моей целью.
И я расчистил от коры небольшой участок, и развел в плошке сажу от костра со своей кровью, и, принялся рисовать. Медленно и неспеша, я выводил на древесине сначала контур Балканского полуострова — настолько точно, насколько мог, потом — один за другим известные мне компьютерные значки расширения и масштабирования. Все эти кубики, стрелочки и оси координат с растущими графиками. И на душе моей было ровно и спокойно — как никогда прежде.Всё должно было получится.
И всё получилось.
* * *
Глава 24
Гаснут свечи, кончен бал
текст книги еще немножко будет правиться, но ничего серьезного не изменится, только грамматика и пунктуация
Псевдоинтерлюдия. Зима. Государь.
— Тяжела ты, шапка Мономаха, — проговорил Иоанн Иоаннович и пощелкал пальцами. — Федя, дай корону.
Конечно, ни о какой шапке Мономаха и речи не шло. Она в историческом музее стояла, как и бармы, и платно, и кафтан становой… Государь Всея Руси обходился обычно вицмундиром и золотым обручем на своем царственном челе. И даже ради приема по случаю окончания Балканской войны наряжаться в парчу и бархат он не собирался. Конечно, до Иоанна IV Васильевича, который после основания опричнины даже иностранных послов принимал в монашеской власянице и клобуке, ему было далеко, но демонстративная умеренность на публичных мероприятиях — это было одной из фамильных традиций Грозных.
Пока цесаревич — делай что хочешь, только Династию не позорь. Сел на трон — будь любезен соответствуй. Народ любит строгих и скромных царей! Царь хороший — бояре плохие, на том стояла и стоит русская земля!
В конце концов, это ведь не парад победы… Да и победой назвать то, что произошло с южными соседями, было сложно. Окончание войны — и точка. Кого побеждать, если нет больше Балканской Федерации? Сгорела в пламени разграбленного и изгаженного уруками Бухареста, рухнула, как стены и башни замков вампирских владетелей, разрушенные многочисленными восстаниями, развалилась как фронт в Банате… Кого побеждать? Раскийцев? Помаков? Горанцев? Трясущихся в ужасе румелийцев, очнувшихся от упыриного дурмана среди развалин и пепелищ?
Да, теперь решение многих политических вопросов в дюжине стран, на которые раскололась Федерация будет зависеть от того, кто первый добежал до российского посольства, а целая плеяда месторождений полезных ископаемых перейдет в собственность российских компаний — в счет уплаты контрибуции. Да, османы вывели остатки своих войск, прислали официальную ноту с извинениями и разъяснениями, и даже — голову аги янычар Керема Бюрсина, в медовой бочке. Мол, это была личная инициатива главы капы-кулу, невиновные наказаны, непричастные — награждены. Давайте перевернем страницу, сядем за стол переговоров.
Но это была не победа. Поэтому — прием, а не триумфальный парад…
А для народа — три выходных дня и гуляния за царский счет. Ну и награды — от щедрот государевых. На звания, ордена и пожалования Грозные никогда не скупились, осыпая милостями тех, кто доказал свою верность. Не только покарать злодеев, но и обласкать героев — это необходимость, ведь на одном страхе Империю не построишь… На одной ласке, впрочем, тоже.
Федор Иванович протянул задумавшемуся отцу
