Только недавно, уже в новой стране, люди смогли воспользоваться свободой. Здание синагоги отремонтировали, на нем восстановили купол, на котором в мае 2001 г. вновь воссияла звезда Давида. Восстановленное здание открыли 14 сентября 2006 г. Напротив, на противоположной стороне переулка, сложили некое подобие иерусалимской Стены Плача с укрепленной на ней табличкой с надписью: «В память иерусалимского храма». Рядом поставили арку с поднятой ладонью с прилепленной к указательному пальцу птицей. Сия непонятная обывателю композиция называется почему-то «Птица счастья» и принадлежит скульптору И. Бурганову. Правда, в других изданиях эта композиция называется «Рука Бога». («Рука Бога нашего надо всеми, обратившимися к нему, на благо им, а мощь Его и гнев Его — надо всеми, кто оставляет его», — сказано в Талмуде.)
Переулок кончается у Солянки домом (№ 9/1), построенным в 1790-х гг. капитаном А. И. Алабовым. По его фамилии местность здесь называлась Алабовой горой, а переулок Алабовским. Внутри бывшего участка Алабова торцом к улице стоят каменные палаты XVIII в. (известно, что они принадлежали майору лейб-гвардии Семеновского полка А. Д. Вельяминову, потом его вдове Анне Ивановне). В первой половине XIX в. в одном из многочисленных строений двора Алабова находился постоялый двор. В газете «Московские ведомости» объявлялось, что в двухэтажном доме постоялого двора имеются нумера для приезжающих, которые можно нанять либо на год, или на месяц, или на сутки «со всею нужною к житию принадлежностию».
От Солянки круто в гору поднимается улица Забелина, до 1961 г. Большой Ивановский переулок. В начале на правой стороне находились строения Соляного двора, складские помещения, построенные квадратом. Там же был обширный соляной амбар, хранилась рыба и множество лавок, выходивших на Солянку, а на самом углу с переулком находился питейный двор. На Соляной двор въехал рыбный обоз из Архангельска, с которым прибыл и молодой Михаил Ломоносов, проведший здесь, по всему вероятию, свою первую ночь в Москве.
Теперь вместо двора целый комплекс жилых домов (№ 2), которые одно время так и назывались — «Соляной двор», возведенный по проекту В. В. Шервуда, И. А. Германа и А. Е. Сергеева Варваринским обществом домовладельцев, которые делали вложения в строительство и таким образом покупали квартиры (некий прообраз советских кооперативных домов). Эти большие жилые дома, образовавшие разветвленные дворы вместе с обширными и высокими подвалами, начали строиться в 1912 г., в 1915 г. уже все было закончено, но забор еще закрывал стройку, и только в начале 1916 г. сюда стали въезжать жильцы-собственники. Но они недолго пользовались приобретенными квартирами: новая власть все забрала и здания были переданы Народному комиссариату путей сообщения.
Здесь жил автор нескольких важных военно-исторических трудов А. М. Зайончковский (1862–1926), участник Первой мировой войны, в чине царского генерала от инфантерии присоединившийся к Красной армии и впоследствии успешно сотрудничавший с ВЧК. Здесь была квартира замечательного пианиста Льва Оборина, первого советского победителя международного музыкального конкурса. У него бывали выдающиеся музыканты, а в 1924 г. здесь познакомились Шостакович и Шебалин.
Церковь Иоанна Предтечи
Жилой комплекс граничит со стеной бывшего Ивановского монастыря, от которого получил свое старое название переулок.
Основан монастырь был, возможно, в 1530-х гг. Еленой Глинской в честь рождения сына, будущего царя Ивана Грозного. Но достоверные сведения о времени его основания нам неизвестны: как писал московский историк Иван Снегирев, «основание приписывается преданием: то великому князю Иоанну III, то матери царя Иоанна Васильевича, великой княгине Елене Глинской; сооружением церкви в память Усекновения главы Cв. Иоанна Предтечи она, вероятно, желала ознаменовать день тезоименитства своего сына. Так свидетельствует предание, впрочем не подтверждаемое историческими данными». Первые документальные упоминания относятся лишь к концу XVI в., к времени царя Федора Иоанновича, однако есть предположения о его существовании еще в начале XV в.
Об Ивановском монастыре первую основательную работу написал историк Москвы И. М. Снегирев в издании «Русские достопамятности». Там же он поместил и изображение старого монастырского собора Иоанна Предтечи. Это было одноглавое сооружение с тремя притворами, оформленными треугольными фронтонами, время постройки которого возможно отнести к началу XVI в.
Монастырь много раз горел и перестраивался, а после пожара 1812 г. было решено даже упразднить его; 12 монахинь расселили по другим местам, монастырские строения после ремонта передали в 1814 г. для служащих Синодальной типографии, а соборную церковь Иоанна Предтечи обратили в приходскую. В 1859 г. было позволено восстановить монастырь на средства, завещанные подполковницей Е. А. Макаровой-Зубачевой. В начале 1860 г. началась сломка старинных строений монастыря, причем был сломан и вполне еще крепкий главный монастырский собор Иоанна Предтечи, а с ним уничтожено и монастырское кладбище. Вот как передает впечатление от этих событий очевидец: «Помню сломку старой церкви и колокольни прежнего Ивановского монастыря, безполезное варварство, даже вредное, ибо стариною накапливается благочестие, а новизна и святость слишком разнородныя понятия. Миллионы, завещанные какой-то Мазуриной, были сильнее подобных соображений… Из окон нашего кабинета хорошо было видно, как тараном подбивали основание главного храма и колокольни и как вдруг на месте старого здания образовалось белое облако мелкой извести, а когда ветер разнес этот столб пыли, где были старинные здания, лежала только куча кирпичу». Все это было проделано с благословения митрополита Филарета. Этот «просвещенный» церковник неоднократно прикладывал свою руку к разрушению древних московских святынь — вспомнить только древнейшую кремлевскую церковь у Боровицких ворот, которую он наотрез отказался защитить от поругания и разрушения, несмотря на увещевания радетелей русской старины. Он же и освятил закладку нового здания церкви 3 сентября 1860 г.
Душеприказчицей и распорядительницей всех средств стала М. А. Мазурина, «яркий тип купеческого бабьего самодурства», и, как рассказывает современник этих событий Д. А. Никольский, автор «Очерков Москвы», она начала свою деятельность с того, что «выгнала всех синодальных служащих и священника, сломала все прежние здания, вывела фундаменты для новых, построила великолепную каменную ограду вокруг всего монастыря, и дальше дело застопорилось. Она в течение более десятка лет упорно отказывалась от достройки монастыря, вероятно, потому, что, по поверью, существующему среди московского купечества и духовенства, в новой церкви первым покойником должен быть храмоздатель. Умирать же ей не хотелось, и она не торопилась с окончанием постройки». Только почти через 20 лет строительство закончилось, и 19 октября 1879 г. новый главный собор был освящен.
Проект зданий монастыря принадлежал архитектору М. Д. Быковскому. Главный собор с его величественным куполом, на формы которого оказал влияние купол собора Санта-Мария дель Фьоре во Флоренции знаменитого Ф. Брунеллески, хорошо виден издали. Он так же, как и его флорентийский прообраз, во многом определяет архитектурный пейзаж в этом уголке города. Под монастырскими стенами издавна шумела ярмарка, как ее прозвали в Москве, «бабья шерстяная», собиравшаяся ежегодно 29 августа. По воспоминаниям, у Ивановского монастыря собирались несметные толпы: «утром, особенно же около полуден, наша горка так была набита народом, что буквально нельзя было отворить дверь передняго крыльца, раскрывающегося наружу… Толпа не ограничивалась одною „горкою”: она тесно запруживала весь проезд между Ивановским монастырем и Князе-Владимирскою церковью, спускаясь плотною массою по Ивановскому переулку к Варварским воротам до того поворота, который делает Солянка от Варварских ворот к Опекунскому совету, и частию занимая Кузьмодемьяновский и Подкопаевский переулки, где, равно как и на самой нашей „горке”, раскинуты были ярмарочные палатки».
Ивановский монастырь
Здания монастыря неоднократно использовались как тюрьма. Здесь были заключены Мария Шуйская, жена злополучного царя Василия, Пелагея Михайловна, вторая жена царевича Ивана Ивановича, старшего сына Ивана Грозного. Сюда заключали женщин из Сыскного приказа, Тайной разыскных дел канцелярии, вытерпевших жестокие пытки раскольниц, объявлявшихся в лучших русских традициях, подхваченных в советское время, сумасшедшими.
В Ивановском монастыре (как, впрочем, и во многих других) они содержались пожизненно под неусыпным надзором в особых кельях, более похожих на тюремные камеры, в подвалах и застенках.
