Мариус бросил на него печальный взгляд.
— Я молюсь, чтобы ты оказался прав.
К тому времени, как Розалин, наконец, оказалась в уединении своей спальни, дождь превратился в сильный ливень. Она сняла мокрый капор и шаль, осторожно разложив их на туалетном столике, чтобы просушить. Эти предметы одежды она одолжила у сестер мужа, которых никогда не видела, но при этом чувствовала себя такой виноватой, будто украла их.
Стянув перчатки, она с беспокойством посмотрела на дорогое золотое кольцо, которое сияло на ее пальце там, где прежде находилось более скромное кольцо Артура. Брачная церемония прошла для нее как неясный и беспокойный сон. Но сейчас реальность произошедшего ударила ее сильнее, чем ливень, барабанящий по окнам.
Святые небеса! Что она наделала? Она только что прошла через это, вышла замуж за Ланса Сент-Леджера.
Все казалось таким простым, таким разумным той бархатной ночью, когда Ланселот шептал слова страсти ей на ухо, убеждая, рассказывая о романтичности куртуазной любви, о смелом рыцаре, который обожал бы ее и служил бы ей, о муже, необходимом для приличия и удобства.
Но в мрачном, сером свете дня, когда она стояла перед Богом и викарием и торжественно клялась почитать, любить и повиноваться этому же самому мужу, храня себя только для него до самой смерти, все оказалось совсем другим.
Розалин задрожала, потирая свои обнаженные руки, прикрытые лишь короткими пышными рукавами муслинового платья. Не то, чтобы она на самом деле обманывала Ланса. Когда она принимала его предложение, то еще раз сообщила ему, что ее любовь будет всегда принадлежать другому мужчине, за которого она никогда не сможет выйти замуж.
Ланс даже не позаботился узнать имя своего соперника, за что Розалин была ему очень благодарна. Она так и слышала, как пытается объяснить такому циничному человеку, как Ланс, что влюбилась не просто в призрака, а в его предка, легендарного Ланселота дю Лака.
К счастью, единственной заботой Ланса было разобраться со свадьбой так быстро, как только возможно: без сомнения, чтобы он мог забыть о ней и вернуться к своим развратным занятиям. И все же…
Озабоченно нахмурившись, Розалин крутила свое обручальное кольцо. Ланс был таким нежным и терпеливым, когда сопровождал ее в церковь этим утром, с таким пониманием отнесся к ее нервозности. И снова напомнил, что это будет лишь формальный брак, и он никогда не попытается коснуться ее, если она не пожелает.
Розалин не ожидала от будущего мужа такого благородства, и еще более она не ожидала, что он будет произносить свои клятвы таким дрожащим и срывающимся голосом. Почти как будто… как будто он действительно верил в них.
«Смешно», — сказала она себе. Ланс любил ее не больше, чем она его. И она не намеревалась когда-нибудь оскорбить свой брак, отдавая тело другому мужчине. Только сердце. Но это твердое намерение мало успокоило ее совесть.
Она едва смогла посмотреть на себя в зеркало. Несчастная молодая женщина с немного растрепанными локонами, обрамляющими бледное лицо, казалась незнакомкой. Розалин склонилась ближе к стеклу в поисках каких-то следов своей прежней безмятежности, этой милой невинности, которую она всегда осуждала.
Вообразила ли она себе это, или действительно ее рот стал чуть жестче, какое-то лукавство появилось в глазах? Стал ли ее румянец более бесстыдным?
Розалин продолжала взволнованно разглядывать себя, пока ее не потревожил стук в дверь.
— Войдите, — растеряно ответила она, даже не побеспокоившись о том, кто это может быть. Сердце девушки подпрыгнуло, когда дверь со скрипом открылась, и ее новобрачный уверенно появился на пороге.
— Л-ланс! — Розалин отскочила от зеркала с таким виноватым видом, как будто муж застал ее нарумянивающей щеки для свидания с любовником.
Ланс улыбался, переступая порог, но, услышав вскрик Розалин, замер.
— Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись. — Ты не подхватила простуду из-за нашей сумасшедшей прогулки под дождем?
— О, н-нет. Я в порядке, — заикаясь, ответила Розалин. Она боялась, что из них двоих Ланс пострадал больше от дождя, укрыв ее своим плащом, когда редкие капли превратились в стремительный поток.
Касторовая шляпа с загнутыми полями мало защищала от воды. Темные волосы Ланса все еще были мокрыми и взъерошенными, придавая ему вид воина, вернувшегося из самого пекла яростной битвы.
«Сюртук Ланса, скорее всего, испорчен», — подумала Розалин с мукой. Он снял его, но даже одетый только в рубашку, бриджи и вышитый жилет, производил незабываемое впечатление. Ошеломляюще привлекательный, волнующе мужественный. Одного его присутствия было достаточно, чтобы пробудить ее женственность.
Розалин осторожно двинулась к двери, думая, что, наверное, не очень мудро оставаться с ним в спальне. Несмотря на его обещания.
— Мне просто нужна секунда, чтобы освежиться, — сказала она. — Но я не сомневаюсь, что Нэнси страстно желает приготовить для нас свадебный завтрак. Возможно, мы должны…
— Нет нужды торопиться, — перебил ее Ланс, продолжая стоять в дверях. — Вэл и Мариус еще не вернулись из деревни. И я хотел бы провести несколько мгновений наедине с моей женой.
— О-о? — рука Розалин взволнованно поднялась к горлу, ее сердце выскакивало из груди от странного чувства, в котором смешались тревога и предвкушение.
— Это не то, о чем ты подумала, — быстро произнес Ланс.
— О-о, — Розалин наклонила голову, с ужасом осознавая, что это прозвучало почти разочарованно.
— Я обещал тебе… и… даже если бы я не… В общем, я вряд ли попытался бы… по крайней мере, не перед завтраком.
Ланс на самом деле запинался, произнося эти слова. Такого Розалин никогда не слышала от него, поэтому с удивлением подняла глаза, обнаружив, что надменный распутник казался более неуверенным в себе, чем она когда-либо видела.
Он успокоил себя, глубоко вздохнув.
— Вообще-то, мне нужно было увидеть тебя потому, что я забыл сделать… потому, что я не отдал тебе…
Ланс вошел в комнату, закрывая дверь. Его рука опустилась на кожаные ножны, которые он закрепил на талии. Знакомая золотая рукоять высовывалась из ножен, завораживающий кристалл сверкал даже в тусклом свете спальни.
Розалин почувствовала, что побледнела. Вот оно, свидетельство того волнующего воздействия, которое Ланс производил на нее: он мог появиться на ее пороге с мечом Сент-Леджеров, пристегнутым к бедру, а она даже не заметила этого. До сих пор.
Когда он вынул великолепный клинок из ножен, сердце девушки упало. Она знала, что последует за этим, и страшилась этого.
