— Я не позволю превратить Альбург в руины! — взревел Синклер.
— А я не хочу устраивать бойню!
— Бунтовщики заслужили наказание! Они призывают к свержению монархии!
— Что вы сказали? — удивился принц.
Его глаза вспыхнули, сделав до крайности похожим на отца.
— Разве генерал Джефферсон не докладывал? — Полковник прищурился. — Собравшаяся перед парламентом толпа требует свержения монархии.
Юный принц пронзительно посмотрел на полицейского.
— Это так?
И сжал кулачки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
Старик понял, что проиграл.
— Синклер, вы — безумец.
— Полковник, изложите ваш план.
Победа, победа, победа! Синклер с трудом подавил радостную улыбку и принялся чеканить слова:
— Его величество оставил под моим началом четыре тысячи человек, включая драгунский полк, а это тысяча отборных сабель. Мы перейдем Велиссу, подойдем к толпе двумя колоннами, вынудим ее отступить на юг и рассеем в пригородах. Гарантирую, ваше высочество: к утру бунт будет подавлен, а его организаторы окажутся в тюрьме. Слово за вами.
Мальчишкам нравятся воинственные взгляды. Мальчишкам кажется, что с помощью силы можно решить любую проблему. Мальчишки считают, что быть героем и быть победителем — одно и то же.
— Ваше высочество, я настоятельно не советую…
— Учитывая сложившиеся обстоятельства, я объявляю в Альбурге осадное положение и передаю власть полковнику Синклеру! — громко произнес принц. — Джефферсон, познакомьтесь с вашим новым командиром.
— Только не это, — простонал Феликс, глядя на марширующих по улице солдат. — Что же они делают?
Военные именно маршировали, шли, как на параде — четко выдерживая интервалы между ротами и взводами. Шли к университету, на площади которого собралась огромная толпа. Шли с таким спокойствием, словно…
— Они надеются разогнать людей одним своим видом?
Или они не понимают, куда идут? С чем предстоит столкнуться?
— Опасаетесь за свой контракт, Вебер? — поинтересовался подошедший к окну Саммер. И широко улыбнулся при виде солдат: — Наконец-то!
— Что? — не понял Феликс.
— Наследник решил очистить столицу от мрази, — пояснил довольный ювелир. — Похоже, я никуда не еду.
Известие о разграблении винных складов заставило Саммера действовать. Он послал за Вебером и начал спешно готовиться к отъезду. Жена, дети, несколько самых преданных слуг — их, собравшихся и ожидающих транспорта в порт, Феликс встретил в холле первого этажа. А вот самого ювелира отыскал в кабинете и услышал: «Я не могу поверить, что всё рушится». Маленький, щуплый Саммер выглядел напуганным, у него дрожали руки, он не выпускал изо рта сигарету, прикуривая одну от другой, но говорил, тем не менее, весьма твердо: «У них же власть, Феликс! У них армия! Они обязаны всё это прекратить!» Вебер хотел плюнуть и уйти, но в холле первого этажа сидели трое ребятишек, которых упрямый папаша до сих пор не отправил в какой-нибудь спокойный мир — оставить их бамбадир не мог. Полчаса Феликс честно пытался образумить Саммера, почти сумел, и тут… И тут на улице появились войска.
— Теперь в Альбурге будет порядок.
— Я бы с радостью разделил вашу уверенность, синьор Саммер, но не могу, — мрачно произнес Вебер. — Войска только ухудшат ситуацию.
— Войска никогда и ничего не ухудшают, Феликс. Войска — это власть. А власть — это порядок.
— Сначала будет кровь.
— Конечно, — кивнул Саммер. — Но бунтовщики сами виноваты. — Его руки больше не дрожали. — Нужно сказать жене, что мы остаемся…
Ювелир затушил сигарету, направился к дверям, но Вебер схватил его за плечо, развернул к себе и с жаром произнес:
— Вы представляете, что сейчас творится на площади, синьор Саммер? Нет? Так напрягитесь! Напрягитесь, чтоб вас Пустота поимела, напрягитесь и представьте семьдесят тысяч человек, половина из которых уже пьяна…
— К чему вы клоните? — Ювелир попытался освободиться, не сумел и понял, что придется слушать. Тем не менее, ему было что ответить: — Армия с ними справится. Поэтому наследник ее и вызвал.
— Да нет здесь армии, Саммер, вы понимаете? Нет! Она ушла с королем, а в Альбурге осталось всего несколько тысяч штыков! Что они могут против такой толпы?
— Вы недооцениваете королевскую армию, Феликс. Она…
Разъяренный Вебер подтащил брыкающегося ювелира к окну и ткнул носом в стекло:
— Они маршируют, Саммер! Маршируют! Из этого ясно, что ими командует идиот. Или мальчишка, если ваш тупой наследник решил поиграть в солдатиков. Они не понимают, что их ждут!
— Кто ждет?
Феликс швырнул ювелира в его кресло, а сам встал напротив, чуть расставив ноги и заложив руки за спину.
— Вы думаете, что за всем этим бардаком никто не стоит? Вы действительно такой наивный?
Саммер сдвинул брови — ему казалось, что человек нахмурившийся выглядит точно так же, как человек размышляющий, — после чего выдал:
— Полагаете, в Альбурге мутят воду агенты Нестора?
Вебер вздохнул:
— Возможно.
— Но им все равно не устоять, — убежденно произнес ювелир. — Все силы Нестора на юге и готовятся защищать Зюйдбург, об этом все говорят.
«Дети, — сказал себе Феликс. — У него трое детей».
После чего медленно досчитал до десяти и предложил:
— Давайте примем такое решение, синьор Саммер: вы заплатите мне половину оговоренной суммы, а я отвезу вас в сферопорт прямо сейчас. Проведите ночь там.
Вебер едва не добавил: «пожалуйста», но сдержался. В последний момент сдержался, не позволил слову соскочить с языка. Не хотел он говорить «пожалуйста» этому тупому барану, даже ради его детей не хотел. А еще наемнику показалось, что он был достаточно убедителен, и потому громко выругался, услышав:
— Феликс, давайте подождем еще?
…Говорят, каждому человеку Господь положил хотя бы один счастливый билет. Хотя бы один шанс ухватить за хвост удачу, хотя бы одну возможность сделать жизнь лучше.
И еще говорят, что далеко не все способны этот самый билет использовать, прокатиться с его помощью на заветную станцию и стать счастливым. Некоторым не хватает ума понять, что пришло время действовать. Некоторым не хватает терпения до этой самой станции доехать. А некоторым — смелости, потому что счастливые билеты частенько требуют покинуть трясучее, жесткое, но ставшее привычным место в дешевом вагоне и запрыгнуть на подножку проносящегося мимо экспресса. Рискнуть.
И люди, бывает, упускают свой шанс, а потом до конца жизни повторяют: «Эх, если бы… А вот бы еще раз…» Совершенно забывая, что Господь не транспортная компания и билеты с открытой датой не выписывает.
