понимали. Они оставили Мию в живых – чтобы выяснить, для кого она доставала эти цифры.
Если бы они были связаны с Департаментом, то давно бы уже знали ответ, напомнил себе Дрейк. Это была хорошая новость: по крайней мере, на этот счет можно было расслабиться.
Взглянув на электронное табло над выходом из вагона, он понял, что уже больше суток не спал. Даже если Мия решит не пропускать вечернюю встречу с Айрой, вряд ли тот приедет в «КК» после всего случившегося. У Дрейка оставался еще целый день.
Он вышел на станции и пересел в пневмопоезд до ближайшего транспортного хаба на юго-западе: там находился капсульный отель, где можно было поспать пару часов и еще раз взвесить всё на свежую голову.
Дерек Лоэнгрин не имел определенного места жительства. Последние пару лет он переезжал из одного комьюнити-комплекса в другой, нигде не задерживаясь дольше месяца. По документам ему до сих пор принадлежала студия в какой-то дыре на окраине одного из мегалополисов Восточного побережья, но Дрейк там ни разу даже не побывал.
Кредов у Дерека Лоэнгрина было достаточно, чтобы владельцы комьюнити-комплексов и дешевых отелей без лишних вопросов прощали ему некоторую забывчивость при регистрации. Дрейк позаботился об этом заранее, перенаправляя часть заработанных на Востоке кредов на несколько серых счетов, открытых на условиях анонимности. При разумной экономии на эти деньги можно было жить месяцев пять. За это время Дрейк надеялся получить доказательства для Касси и вернуться в Департамент.
Капсула, которую система выдала Дереку Лоэнгрину, находилась в секторе 45G на –12 этаже гостиничного комплекса, снаружи напоминавшего гигантские соты. Забрав из автоматического приемника электронную карту с номером 8-12/45G-1833, Дрейк подошел к лифтам и приложил ее к углублению под большой белой восьмеркой. За стеной послышался гул, и перед Дрейком разъехались двери лифта, за которыми обнаружилась капсула. Почти всю ее занимала белоснежная застеленная постель.
Забравшись внутрь, Дрейк прикоснулся к черной стеклянной стене, вызывая меню управления. Он выбрал себе интерьер («застекленная веранда»), тип освещения («звездная ночь в пустыне») и температуру воздуха, и нажал «ОК».
Двери капсулы бесшумно сомкнулись. На слегка поцарапанной у изголовья стеклянной стене проступили очертания высоких оконных рам, за которыми угадывалось усыпанное звездами темное небо. Капсула, завибрировав, сдвинулась с места и поплыла вбок и вниз. Дрейк стянул с себя одежду и завернулся в одеяло; к тому моменту, как капсула остановилась в ячейке 1833 на –12 этаже, он уже крепко спал.
Ровно через три часа он открыл глаза, по привычке прислушиваясь к тишине. Капсула стояла на месте. Над головой Дрейка мягко светилось электронное табло с обратным отсчетом времени до чекаута. Когда крайняя левая единица сменилась нулем, он глубоко вздохнул и принял окончательное решение.
Мия была жива. Это значит, что за ней, скорее всего, следили. Выводить ее из-под наблюдения было долго и хлопотно: если цифры, полученные от Гатто, все-таки были при ней, каждый лишний час и тем более день уменьшал вероятность того, что они попадут к Дрейку, а не к кому-нибудь из «Кэл-Корпа».
В Академии их учили замечать слежку и уходить от нее. Позже, попав к Ванхортону, Дрейк с удивлением выяснил, что второе было «сущим идиотизмом». «Если за тобой следят, и ты это знаешь, тебе же лучше, – говорил Ванхортон, наставляя молодого сотрудника перед первым внедрением. – Во-первых, это значит, что ты идешь в правильном направлении. Во-вторых, они как на ладони, – если, конечно, у тебя в голове мозги, а не просто дырки для глаз».
У Дрейка мозги определенно имелись. Слежка давно перестала быть для него чем-то пугающим. Как любая новая информация, она рождала гипотезы и открывала неожиданные возможности. В том, что на Дрейка хотели взглянуть, не было ничего необычного; гораздо интереснее была личность того, кто хотел, и его или ее дальнейшие планы.
Вряд ли эти планы включали Мию – хотя с ней, скорее всего, пока ничего не случится. Уж слишком маленьким винтиком была она в огромной машине по монетизации чужого бессмертия. Дрейк мельком подумал о ее ребенке: интересно, знает ли он, что внутри у нее гораздо безопаснее, чем снаружи? Как только Мия родит, ребенок станет еще одной фишкой в большой игре, и его запросто могут выкинуть из пневмопоезда – только для того, чтобы мать приняла нужное кому-то решение.
Капсула дрогнула и медленно поплыла наверх. Дрейк быстро оделся, привычно проверив карманы. У него оставалось достаточно времени, чтобы заехать за пистолетом в камеру хранения юго-восточного хаба и сесть на пневмопоезд, который ровно в девять должен отходить от станции у подножия Амальгамы.
По вагонам он прошелся заранее, еще до того, как пневмопоезд повернул на северо-запад и начал заполняться людьми. Это были обычные пятничные пассажиры – припозднившиеся банковские и страховые клерки, ползущие по домам, и клубная молодежь в облаках суперстойких духов, спешащая навстречу ночным приключениям. Слежки не было; в этой жиденькой и не слишком разношерстной толпе ее было бы сразу видно.
Мия уже стояла на перроне. Дрейк заметил ее из тамбура: придерживая слегка округлившийся живот, словно это была игрушка, которую могли отобрать, она вошла в соседний вагон вместе с группой молчаливых сотрудников «Кэл-Корпа». Подождав пару станций и увидев, что бо́льшая часть сотрудников благополучно покинула пневмопоезд, Дрейк сунул руку в карман и медленно пошел по вагонам, нащупывая рукоятку лазерного пистолета.
Слежки всё еще не было, и это его беспокоило. Если за Мией никто не следил, значит, они уверены, что она встретится именно с ним и передаст ему цифры. Более того – они хотели, чтобы он всё получил. В этом не было никакого смысла – если только сами цифры не были ловушкой, причем такой, что Дрейк пока не мог ее просчитать.
Войдя в очередной вагон, он нашел глазами три ярко-зеленые пряди, торчащие над подголовником, и сел спиной к ним, всем телом ощущая чужой страх, расползавшийся во все стороны, как холодный влажный туман.
– Они у тебя? – глухо спросил Дрейк, глядя в окно, и соседняя часть стекла сразу же запотела от панического дыхания. – Не бойся. Кроме нас тут никого нет.
– Откуда вы знаете? – донеслось до него сквозь подголовник.
Дрейк не ответил, но почувствовал, что тело по ту сторону спинки кресла немного расслабилось.
– Гатто, – прошептала Мия. – Его что… убили?
– Он попал под гоночный гироскутер.
Дрейк постарался, чтобы это прозвучало как можно более убедительно. Нельзя допустить, чтобы в приступе паники она сделала какую-нибудь глупость – например, уволилась из «Кэл-Корпа», разрушив всё, что он так долго выстраивал.
