– Ты права, он не единственный. Но именно здесь сосредоточенна моя сила, как Богини. Это мой первый храм, мое пристанище.
– Понятно, – кивнула я задумчиво. Ничего сверхъестественного Богиня не просила, наоборот рассказала мне, насколько я понимаю, конфиденциальную информацию, которую не всем положено знать. – Почему вы доверились мне? – выдохнула я, нахмурившись. – Насколько я поняла, если что-то случиться с этим храмом, значит, случиться и с вашим благосостоянием. Я права?
– Права, – кивнула она с улыбкой, словно мама, которая видит первые умозаключения своего ребенка. – Только, если что-то случиться с этим храмом и со мной в частности, что-то случиться и с тобой, ведь именно я удерживаю тебя в этом мире. По крайней мере, пока ты не заключила нерушимый союз.
– Не вышла замуж…
– Правильно.
– Но я ведь могу не только в лице Императрицы помочь с храмом, – веско заметила я.
– Можешь, конечно. Вот только, нужно еще, чтобы и другие приходили в этот храм, что в лице Императрицы сделать будет куда проще.
– Ясно, я поняла вас, – выдохнула я, расслабляясь. А ведь я даже сама не заметила, что все это время я была напряжена. – Я в любом случае помогу. И еще, наша встреча с мужчинами, вы…?
– Нет, вы встретились сами, без моего какого-то либо вмешательства. Боишься довериться, – усмехнулась Богиня, смотря на меня, как на неразумного ребенка. – А не боишься потерять время?
– Если они мое будущее, то обязательно дождутся.
– Самонадеянно, но не дальновидно, – покачала она головой. – Я не могу вмешиваться в жизнь смертных, так что здесь я тебе не помощница, но… – она на несколько секунд замолчала, с ухмылкой смотря на меня, а после в ее руке появился небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. – Это поможет тебе, просто добавь в питье мужчинам и услышишь все, что они думают о тебе.
– Сыворотка правды? – скептически выдала я, но, тем не менее, взяла пузырек в руки.
– Можно и так сказать…
Сглотнув, я смотрела на пузырек, боясь пошевелиться. Богиня за это время исчезла, не сказав больше ни слова, а я слушала громкие удары собственного сердца. Если я действительно сделаю это, будет ли считаться мой поступок предательством или недоверием?
Глава 40
Сидя за столом, который накрыли для нас прислужницы храма, я нервно теребила пузырек в руках. Вообще после разговора с Богиней я за собой замечала не свойственное мне волнение. Причем попав в гостиную, между моей комнатой и большой комнатой для мужчин, где и был накрыт стол, я начала волноваться еще больше.
Я и хотела узнать, что обо мне думают мужчины, хотела услышать их ответы на свои вопросы и одновременно с этим боялась этого. Да и подливать что-то скрытно было не в моей натуре, делать подлость, пусть и такую несущественную для них и значимую для меня, я не могла. Увы и ах, всегда бойкая Эля оказалась не такая уж бойкая, когда дело касалось чувств.
Человек, не переживший хоть одного предательства, не поймет! Я чувствовала на своей шкуре разного рода предательства от мужчин и, пусть предательством мой поступок можно было бы назвать с натяжкой, именно таким бы он был для меня. Недостойным!
– Эля, что произошло? Ты сидишь сама не своя! – воскликнул Нирвел нервно.
– Вот… – пробормотала я, поставив пузырек на стол.
После своего же поступка руки в секунду стали влажными, а дыхание сбилось еще сильнее. Я, взрослая девушка, боюсь того, что может произойти! Боюсь их ответов, боюсь своих вопросов, боюсь несбыточных мечтаний!
– Что это? – нахмурился Морис, покрутив пузырек в руках.
– Сыворотка правды…
– Что? – воскликнули все пятеро мужчин одновременно, жадно смотря на пузырек.
Я их понимала, очень хорошо понимала. Не каждый день можно получить средство, которое развяжет кому-то язык, заставит забыть о приличиях, морали. Это, можно сказать, мини-бомба. Дай нужному человеку и на все сто процентов узнаешь его самые постыдные скелеты в шкафу, те, о которых не знают даже самые близкие.
– Откуда это у тебя? – сглотнув, тихо пробормотал Нерсин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Пресвятая Дева дала…
– Шутишь? – хохотнул неестественно Морис.
– Нет, говорю правду.
– Но, зачем? – вскинул одну бровь Тарин, холодно посматривая на пузырек, словно на ядовитую змею.
– Для вас, – прикрыв глаза, призналась я. – Если добавить эту жидкость в питье, человек, которой выпьет это, расскажет все, ответит на любой вопрос, без каких-то прикрас.
На несколько секунд в нашей импровизированной трапезной царила тишина. Мужчины обдумывали мои слова, а я – просто молчала, давая им возможность все понять без моих пояснений. Я не хотела ничего объяснять и приняла бы любой ответ мужчин, любое их решение. Без упреков и претензий! Но, естественно, как и любая другая девушка, взяла бы себе эту ситуацию за основу.
– Ну что ж, – хмыкнул Сантис, обведя всех присутствующих нечитаемым взглядом, – пришло время поговорить начистоту. Пить будем все!
– Я согласен, – кивнул Нирвел с улыбкой.
– Поддерживаю, – выдохнул приглушенно Тарин.
– Я только «за»! – весело фыркнул Морис.
– Мне скрывать нечего, – серьезно заметил Нерсин, покосившись на меня.
– Эля? – выдохнул принц, вскинув бровь. Ну что ж, так будет честно!
– Я согласна, – выдохнула я, сжимая руки в кулаки.
Сантис весело хмыкнул и передал Морису кувшин с вином, куда Морис и вылил жидкость из пузырька, едва не пританцовывая на месте. Что ни говори, но Морис реально предвкушал. Это было заметно и по тому, как он быстро подскочил, обходя всех, и наполняя бокалы вином и по тому, как он поднял свой бокал вверх, выдохнув приглушенное:
– За правду!
Выпив все до последней капли, ощущая, как жаркая волна прошлась по телу, а посмотрела на пустые бокалы мужчин, понимая, что все, назад пути нет. Впрочем, никто не спешил прерывать тишину и задавать какие-то вопросы. Мне тоже было тяжело, в голове до этого была тысяча вопросов, сейчас же – вакуум.
– Я люблю тебя… – выдохнул Нирвел улыбнувшись. – Это оказалось легче, чем я думал. И да, по поводу твоего желания быть независимой, я не вижу ничего плохого в этом, но одну все равно никуда пускать не буду. И это не вопрос доверия! Это вопрос безопасности! Я знаю, что ты сильная, смелая, но ты девушка!
– Если я девушка – это значит, что я слабая? – вспыхнула я.
– Нет, ты самая сильная из всех, кого я знаю, но мужчины в плане физической силы по определению сильнее тебя и мне… страшно. Мне впервые в жизни страшно!
– Подписываюсь под каждым словом! – кивнул Тарин. – Я жить без тебя уже не могу, хотя всегда считал, что девушка мне не нужна. Я привык все держать под контролем, физическое влечение к нежному полу меня тоже не донимало, то есть, оно и мужскому не донимало, – поправил себя Тарин, заметив косые взгляды других мужчин. – Но тебя я хочу! В любом виде! И люблю! Очень.
– Какие вы смешные… – хрюкнул Морис, давясь смехом. – Вот из-за таких вот сцен мне и не нравятся признания в чувствах! Выглядите, как полные кретины, – скривился он, а у меня аж рот от возмущения сам по себе открылся. – И я кретин! Мы собратья кретинов!
– Это… – выдохнула я, собираясь кому-то рассказать, кто он на самом деле и куда ему нужно идти со своими умозаключениями.
– Знаю, но мне кажется, точнее, я уверен, что люблю тебя, Эля. И это так паршиво…
– Почему паршиво? – совсем уж растерялась я, совершенно не понимая логики мужчины.
– Зависеть от кого-то паршиво, ждать и не знать, ответишь ли ты нам взаимностью.
– Я…
– И это тебе паршиво? – фыркнул Сантис, когда я пыталась вытолкать из себя слова. – Каждый из вас в любую минуту мог отказаться становиться моим собратом. Вы все могли уйти и попытаться добиться ответных чувств от Эли. А я не мог! Прекрасно знал, что если вы откажитесь, и даже если я наберу сотню, другую собратьев, Эля точно не станет моей! Вот это паршиво.
– Да, у тебя хуже, – согласился с ним Морис, похлопав Сантиса по плечу.
