исчерпан – Временное правительство признало, что оно «низложено», не попытавшись вновь собраться и восстановить свой статус. Потому что опорой Временного правительства перестали быть не только Советы, но и масса других учреждений, которые смирились с тем, что они ликвидированы и замещены вооруженными бандитами. Точно так же, как в Феврале самоликвидировалось царское правительство и все учреждения, которые вполне могли бы осуществить подавление переворота, перенеся свою деятельность из Петрограда в какое-то другое место и обеспечив себе вооруженную защиту.
В 1917 году властные органы самого разного происхождения охватил какой-то паралич – они не могли ничем управлять. И от этого ощущения своей никчемности развился комплекс неполноценности – любая декларация об образовании какой-то другой власти приводила к тому, что прежняя власть практически безропотно слагала с себя полномочия и рассеивалась.
«Левый» триумф
Конец Учредительного собрания
Мысль о том, что после государственного переворота, названного Февралем, требуются учредительные процедуры для утверждения нового порядка государственности была совершенно правильной. Легитимность власти не может быть сохранена при переходе от монархической к республиканской форме правления. Но идея провести Учредительное собрание в сложившихся условиях была обречена на провал. Нельзя одновременно воевать, выбирать и бунтовать. Более того, нельзя провести учредительные процедуры, когда каждый из этих трех видов деятельности интересен (выгоден) какой-то одной силе – они просто растаскивают страну, народ, систему управления по разным направлениям, и итогом может быть только провал всех их начинаний и разрушение страны.
Кадетам и в целом «правым» силам интересна была война. Они хотели триумфа, который закрепил бы их присутствие во власти и поддержал их экономические отношения с союзниками. Прекратить войну желали тем или иным путем как большевики, так и прочие «левые» – те, кто называл себя «революционными демократами». В результате фронт был предан тылом, армия была разрушена, а война проиграна. Действительно, если государство исчезло, то исчезновение армии происходит автоматически – вместе с осознанием, что власти больше нет.
Революционные демократы мечтали о парламентской республике, когда они буду говорить длинные речи и помыкать неким правительством, которое из статуса временного (узурпировавшего полномочия) станет постоянным и ответственным перед парламентом. Сама по себе мысль о выборной власти нисколько не является порочной, но парламентская республика для России, вся история которой принадлежит самодержавной власти и предполагает жесткую иерархическую систему, была абсурдом. «Левые» занимались подготовкой к выборам в Учредительное собрание, они эти выборы выиграли, но проиграли во всём остальном – проиграли войну и уступили власть бунтовщикам.
Большевиков интересовали только бунт и диктатура. Они готовы были как на поражение России в войне (и желали этого поражения открыто – опираясь на поддержку Германии, с которой вместе намеревались делать мировую революцию), и готовы были к тому, что никаких учредительных процедур не будет, не будет никакого парламента и не будет никакой легитимности. Потому что перманентная революция была их главной идеей – анархическая форма марксизма не предполагала никакой прочной государственности и никакого мира. Большевики были успешны в своих разрушительных замыслах, но захваченная ими власть так и не приобрела законных черт, разрушила государство, привела к гражданской войне и массовому террору, в котором сгинули не только их оппоненты, но и подавляющее большинство большевистских лидеров. Они тоже стали проигравшими.
Выбор формата Учредительного собрания казался не такой уж сложной задачей. На I Съезде Советов по этому вопросу с часовым докладом выступил трудовик Леонтий Брамсон (90), видимо считавший себя в нём большим знатоком. Он детально рассказал, как должны выглядеть выборы, считая по умолчанию, что выборы должны быть партийными – по так называемым «связанным спискам». Страна разделялась на 70–100 округов, в каждом из которых каждая партия выдвигала свои списки. Пакет со списками получал каждый избиратель, который должен был выбранный список отнести в избирательную комиссию. Потом места в Учредительном собрании распределялись между партиями пропорционально поданным в данном округе голосам. Второе «очевидное» положение состояло во всеобщности выбора без всяких цензов. Голосовать не могли только глухонемые и сумасшедшие. А неграмотные – могли. Возрастной ценз для фронтовиков был устранен, для них создавались отдельные избирательные округа. Остальные граждане должны были голосовать с 20‐летнего возраста. Хотя «левые» изначально хотели опустить возраст дееспособности до 14 лет.
Всеобщность и прямой характер выборов требовали колоссальной организационной работы и громадных затрат. Минимальный срок для организации был определен в 40 дней до момента голосования. Намеченные сроки в дальнейшем постоянно смещались – Временное правительство не торопилось слагать свои полномочия перед всероссийским парламентом. Дотянули до момента, когда большевики взяли власть в Петрограде и лишили Временное правительство власти без всякого парламента. А большевики потом поняли, что и Учредительное собрание некому защищать – д остаточно разогнать несколько демонстраций.
О том, что большевики знали о шаткости своей власти, охватившей лишь центр Петрограда, говорит тот факт, что Ленин в докладе о мире на II Съезде Советов даже предлагал рассматривать свои предложения на Учредительном Собрании, которое должно решить «что можно и чего нельзя уступить». Все декреты Съезда объявлены Съездом действующими «впредь до созыва Учредительного Собрания». Правительство, созданное на Съезде, именовалось «временным» и действующим «впредь до созыва Учредительного Собрания». Это правительство вскоре издало декрет о созыве Учредительного Собрания в ранее установленный срок 12 ноября 1917 года.
Ленин был противником созыва Учредительного собрания, но большевики всё же надеялись получить в нём большинство. И все свои декларации после вооруженного захвата власти соотносили с будущими выборами и высшим статусом Учредительного собрания, в том числе, и по отношению к Советам. Действительно, Советы не были избранными всенародно, а порядок выборов Учредительного собрания предполагал строгое равенство избирательных прав. Партийцы Ленина надеялись на симпатичность своих идей и своих вождей, а Ленин с Троцким рассчитывали только на интригу и насилие. Рассматривался вопрос об отложении выборов и понижении возрастного ценза с 20 лет (один из самых низких в Европе) до 18 лет. Но любое отложение выборов могло рассматриваться как отмена, что привело бы к консолидации антибольшевистской оппозиции. Свердлов, знавший ситуацию на местах, был противником переноса выборов на более поздний срок.
Для большевиков серьезным основанием для опасений, что результаты будут не в их пользу, было то обстоятельство, что Комиссия по выборам (Всевыборы) не находилась в их подчинении и решительно отказалась подчиняться СНК. Но у большевиков и в целом у «левых» было достаточно и других инструментов, чтобы формальную свободу избирать превратить в масштабное навязывание своей воли. В пользу «левых» сыграло образование военных и морских округов, где выбирали 80 депутатов. Также
