Читаем без скачивания Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос - Яков Александрович Брафман

О собственных же изданиях Общества на русском языке мы ниже будем иметь случай высказать свое мнение.

Итак, из всего сказанного до сих пор о деятельности Общества по отношению к еврейским училищам вытекает следующее положение:

Общество распространяет просвещение, но не русское, а национально-еврейское; с этой целью оно:

открывает еврейские училища в Империи;

субсидирует тем из существующих еврейских училищ, где обращается внимание на древнееврейские предметы;

рассылает во все еврейские училища Империи книги на древнееврейском языке по части общего образования и односторонне-полемические на языке русском.

2. Деятельность Общества проявляется в издании и в поощрении к изданию различных сочинений: а) на русском языке и б) на древнееврейском языке.

Общество издает и поощряет издание сочинений на русском языке.

Чтобы дать возможность читателю ясно определить характер и направление деятельности Общества в этом отношении, мы обратимся к конкретным фактам, почерпнутым нами опять-таки из обнародованных отчетов Общества. В 1876 г. изданы Обществом и вышли в свет три тома сборника Талмудических сентенций под названием «Мировоззрение Талмудистов». Сборник этот, над составлением которого трудился весь ареопаг ученых представителей и сотрудников «Хабура марбе-гагаскала», представляет собой набор несвязных между собою нравственных и туманных сентенций, клочками вырванных и подобранных из обширной еврейской литературы, начиная с первого слова Талмуда и оканчивая последним нумером еврейской газеты. Первый том этого сборника трактует о человеке и его обязанностях к Богу, второй — об обязанностях его к ближнему, а третий — об обязанностях его к общественной и гражданской жизни.

Спрашивается, для кого и для чего издается подобный сборник? Каждый согласится, что уже в силу своего названия — «Мировоззрение Талмудистов» — сборник этот не может представлять какого-нибудь интереса для евреев, ибо им доступны Талмудические подлинники, а сама жизнь знакомит их с Талмудическою моралью и мудростью, но именно для русской публики, которой как сама жизнь евреев, так и Талмуд мало известны. В самом деле, кому из русских не интересно познакомиться с жизнью обитающей в России четырехмиллионной еврейской массы, с которою многим волей-неволей приходится иметь дела, вступать в сношения, приходить в столкновения и т. п. и которую везде и вечно в продолжении двух тысяч лет все подозревают, осуждают, изучают и все-таки никак не могут изучить? Кому же, спрашивается, из русских ученых нелюбопытно будет ознакомиться с мировоззрением Талмудистов, непоборимых вождей этой загадочной жизни? Но так как просвещение русской публики не возложено на составителей сборника, членов изучаемого Общества его Уставом, то, само собою разумеется, они не могли оставить без оговорки цель издания сборника.

«При составлении настоящего сборника, — сказано в предисловии, — имелась в виду двоякая цель: во-первых, дать евреям в руки общеполезное религиозное чтение и, во-вторых, дать им это любимое чтение на русском языке; при составлении этого сборника религиозно-нравственных поучений имелась в виду не учащаяся молодежь, а скорее евреи более зрелого возраста, знакомые более или менее с древнееврейскою литературою».

Ученые издатели могут, очевидно, надеяться на сочувствие русского общества при стремлении к замене еврейского языка русским даже при религиозном чтении, дабы ускорить обрусение евреев в самом закоснелом и фанатическом слое, но упорство и настойчивость, с которыми евреи в продолжении двух тысячелетий сохраняли свои религиозные обряды и обычаи, всякому известны; каждый согласится, что заменить у них при религиозном чтении священный язык русским — дело далеко не легкое. Поэтому, будь сборник действительно назначен для этой цели, которую указывают его составители, эти «благонамеренные» просветители Израиля, они непременно постарались бы энергическим предисловием уяснить еврейской публике «более зрелого возраста», именно той, для которой, по их словам, издается сборник, причины побудившие «Хабура марбе-гагаскала» к такой реформе, полезную цель, к которой ведет эта реформа, и, наконец, мнение великих и бессомненных авторитетов в делах еврейской веры, разумеется, Пророков и великих составителей Талмуда, подтвердить, что перемена эта вполне согласна с духом иудейства и т. п. между тем такого предисловия нет, и замечательнее всего, что, игнорируя в этом отношении еврейскую публику и не удостаивая ни одним словом тех набожных евреев, которым ученые просветители желают «дать в руки книгу полезного, любимого или религиозного чтения на русском языке», составители сборника обращаются в предисловии к каким-то частным, посторонним и совершенно чужим лицам, которым она может попасть в руки только случайно. Подобный прием обращения в предисловии совершенно не к той публике, для которой издается самая книга, составляет, конечно, новость в литературе.

Далее: годится ли евреям для религиозного чтения не только на русском, но даже на еврейском языке сборник, составленный из различных клочков, между которыми находятся и такие, которые взяты из сочинения Эвклида; из естественной истории «Сефер-габрит», из сочинений, живших в начале нынешнего [XIX — Прим. ЛВН] столетия далеко не Талмудических и не религиозных авторов, как Бен-Зева, Гамбурга, принявшего христианскую веру Д. Фредлендера и т. п.? Может ли подобный сборник, повторяем, если б даже он был написан на еврейском языке, заменить евреям употребляемые ими для религиозного чтения книги Ветхого Завета, Талмуд, Мидраш, Эп-Иаков и др.? Вот вопросы, разрешение которых может показать, действительно ли сборник предназначается для полезного религиозного чтения евреев «более зрелого возраста, более или менее знакомых с древнееврейскою литературою».

«Полагаем, впрочем, — говорят издатели как бы мимоходом в конце предисловия, — что и читатели неевреи, в особенности ученые и богословы, которые захотели бы узнать способ обучения древних раввинов и познакомиться с их мировоззрением, прочтут нашу книгу не без интереса, тем более что при переводе приложено было старание по возможности сохранить своеобразную дикцию и характерные обороты речи подлинников».

Вот эти последние слова и раскрывают нам, наконец, истинную уже цель издания. Но затем спрашивается, как отнеслись издатели к этой последней задаче, за добросовестное исполнение которой никто не в праве был бы упрекнуть их?

Чтобы не обременять читателя массою выдержек из сборника, мы для примера возьмем только одно место[381] из 3-го тома сборника, статью 29, в которой читаем:

«Неоднократно я проповедывал еврейским общинам (в подлиннике написано „изгнанникам Израиля“), что те, которые обманывают и обкрадывают иноверцев, оскорбляют имя Бога Израилева, ибо видя с нашей стороны такие поступки, все народы скажут, что у евреев нет учения Божия. Между тем Пророк Сафония говорит (3, 13): остаток Израиля не должен (в подл. „не будет“) делать неправду, говорить лжи и не должен (в подл. „не будет“) находиться в устах его язык лукавства».

Из этой статьи нееврейский читатель невольно выведет заключение, будто по мировоззрению Талмудистов или Талмудического законодательства еврею безусловно запрещено обманывать иноверца, и нарушающий этот закон или правило наказывается,