форме треугольника, что весьма символично. – Он повернулся к ней, склонил на бок голову, заглядывая в синие глаза. – Не скажешь, что думаешь по этому поводу?
Только сейчас Кристина осознала, насколько близко они находились друг к другу. Снова. И как так вышло, если она намеренно увеличила расстояние несколько… минут назад!
– Ты меня в чем-то подозреваешь? К твоему сведению, я вообще не собиралась приходить на этот ужин, но Агата узнала, что я в городе и у меня не осталось выбора.
– Вынудила тебя? – веселились его глаза, хотя выражение лица сохраняло серьезность. – И выбора не оставила?
– Ты тоже не собирался приезжать, – напомнила она, – но приехал. Почему?
– Потому что Линда прожужжала мне все уши о важности этого мероприятия.
– Тогда почему бы тебе не подозревать именно её – твою преданную помощницу, чем женщину, с которой ты знаком без году неделю?
– Очевидно, у этого разговора нет конца. – Его растекающаяся улыбка сводила с ума её мысли. – Но я вижу по твоим глазам, что ты думаешь о том же, о чем и я.
Нервный смешок так и сорвался с её губ.
– Если ты так в себе уверен, то скажи мне, о чем же я думаю, Кристиан?
– А ты правда готова это услышать? – ухмыльнулся он, не сводя с нее глаз. – На голодный желудок, – как бы добавил он к вопросу, от которого так и разило мощнейшей сексуальностью. – Присаживайся. Ужин уже готов.
– И зачем бы это кому-то делать? – спросила Кристина, понимая, что в его присутствии её трезвость ума раз за разом терпела поражение. – Разве это не может быть обыкновенным стечением обстоятельств?
– Такое точно нет, – усмехнулся он в ответ, накладывая пасту в большие тарелки. – Агата хотя бы раз упоминала о твоем старом друге-хирурге?
«Скажу честно, я очень хочу, чтобы этот твой герой-хирург предпринял ещё одну попытку дотронуться до тебя своими профессиональными пальцами. С радостью переломаю каждый по очереди и буду наслаждаться приятными звуками».
Внушительный глоток вина смыл неприятное воспоминание.
– Нет, – ответил Кристиан за нее, – не упоминала. На этом ужине присутствовали люди, с которыми я очень хорошо знаком и, сомневаюсь, что Агата об этом не знала. Но по какой-то причине она решила посадить меня за общий стол с человеком, которого я меньше всего хотел бы видеть, когда ем.
– К чему этот разговор? – растерялась Кристина, заправив за ухо шелковые волосы. Она взглянула на Кристиана и тут же пожалела об этом.
– К тому, что Агате Пражской стоит сказать спасибо. Тот ужин заставил меня вспомнить и пережить многое. Присаживайся, – сменился тон его голоса, став чуть более выразительным, – пора ужинать.
– Влад – известный пластический хирург. Среди многочисленных пациентов его частной клиники много известных людей! Возможно и Агата тоже среди них.
– Вижу, ты следишь за его успехами, – усмехнулся Кристиан.
– Не слежу. Результат назойливой рекламы в Интернете.
– А-а.
Кристиан поставил тарелки с пастой на стол, разложил столовые приборы и вновь наполнил их бокалы красным вином. Легкость его ненавязчивых движений завораживала ничуть не меньше, чем руки с дорожками прямых и выпуклых вен. Будто нарочно, он подтянул рукава черной спортивной кофты повыше, обнял длинными пальцами чашу бокала и бархатным голосом произнес:
– За ещё один чудесный день.
– Ура, – сказала Кристина, закатив глаза, чем вызвала у него смех. – Что смешного?
– В жизни не слышал такого вафельного «ура».
– Это потому, что ты меняешь тему разговора с такой скоростью, что мне за тобой и на гоночном болиде не поспеть, – сказала она сухо. – Чем тебе не угодила Агата Пражская?
– С чего ты взяла, что она мне чем-то не угодила? – посмеялся Кристиан. – Я же говорю, лично мне следует поблагодарить её. Сначала она отправила тебя на аукцион в Швейцарию. Потом усадила меня за один стол с тобой и хирургом. Спасибо ей! – Кристина нахмурилась, явно не поверив его словам. – Почему не ешь? Моя болтовня отвлекает?
– В самую точку!
– Без проблем, – забавлялся Кристиан. – Значит, помолчим до тех пор, пока кому-то из нас это не надоест. Желаю тебе приятного аппетита.
– Взаимно.
Паста получилась изумительной, но Кристина, желая победить в этой безобидной игре в молчанку, не проронила ни слова. Однако, ей пришло в голову сделать комплименту повару глазами, которые, как он сам утверждал, многое ему могли сказать.
«Обалденно вкусно!» – показала она распахнутым взглядом и оценивающей улыбкой.
«Да ничего особенного!» – пожал он плечами с деланным высокомерием.
«Цену себе набиваешь?» – её бровка изогнулась.
«Может да. Может нет!» – легонько покачал он головой влево-вправо.
Отсалютовав друг другу с улыбками, оба сделали по глотку вина и продолжили трапезу. Со стороны это выглядело странновато, однако каждому доставляло незнакомое прежде наслаждение. Их взгляды то и дело сталкивались в случайных и коротких танцах, с губ не сходили улыбки. Кристина не могла и припомнить, когда в последний раз ей было настолько весело и хорошо в компании мужчины.
«Сдавайся» – сказал Кристиан нахальным взглядом.
«Ну, уж нет. Только после тебя».
Кристиан демонстративно задумался. Опустив вилку на край тарелки, он поставил подбородок на костяшки пальцев и, уставился не то на стол, не то на корзину с хлебом. В какой-то момент показалось, что его мысли действительно погружают его в бездонные глубины прошлого. Его сознание так долго находилось где-то далеко отсюда, что Кристина невольно потянулась к нему через стол, стараясь заглянуть в его опущенные глаза. И вдруг, когда легкая тревожность завибрировала в зоне солнечного сплетения, эти глаза внезапно посмотрели на нее красками густой ночи.
«Ты очень красивая. От тебя невозможно оторвать глаз».
В её горле застрял комок. Язык, на котором они общались последние пятнадцать минут, в большей степени трактовался их интуицией и пониманием элементарных человеческих эмоций, нежели какими-то особыми правилами, прописанными в учебниках.
«Если бы ты знала, как я хочу поцеловать твои губы».
Кристина с трудом сглотнула. Шея запылала огнем, во рту пересохло. От вина разум стал с пугающей реальностью нашептывать невозможное! Не выдержав его игр, Кристина резко откинулась на спинку стула и охрипшим от волнения голосом сказала:
– Я сдаюсь!
Настроение Кристиана тотчас изменилось. Довольная улыбка тянулась от уха до уха.
– Ты солгал мне!
– Серьезно? И когда это я успел?
– Говорил, что ни разу не актер, а сам с пугающей натуральностью изображаешь…
– Изображаю?
– Я подумала, что тебя что-то беспокоит! Болит, тревожит – не знаю! А ты нарочно заставил меня так думать, чтобы я первая заговорила.
– Кристина, – смеялся он, – ты почему так завелась? Это всего лишь игра. Не умеешь достойно проигрывать – не вступай в нее.
Конечно. Это была
