- сказал я Крейгу, - а ты никогда не говорил мне, что так богат.
- Зачем? – Джармен пожал плечами. – В Лансане не принято кичиться своим богатством. И потом, я хотел, чтобы ты видела во мне мужчину, а не ходячий кошелек.
- Разумно, - сказал я и с одобрением посмотрел на парня.
Лошади шли самым неторопливым шагом, и поездка от гостиницы до усадьбы Крейгов заняла около часа. Там нас уже ждала Гризельда, разодетая, увешанная драгоценностями, нагримированная и окруженная толпой прибывших на очереднойкоктейль-парти соседей.
- Ах, мое золотце! – восхитилась она, увидев меня. – Ты не перестаешь меня поражать до глубины души. Ты просто ослепительна в этом вампирском туалете.
- В эльфийском, - поправил я. – Это традиционный костюм эльфов. Джарми, наверное, забыл сказать вам, что среди моих предков есть темные эльфы.
- Идем, - Гризельда повлекла меня за собой. – Я хочу познакомить тебя с одним нашим родственником.
«Один родственник» стоял у длинного стола с напитками и закусками, поставленном под деревьями, окруженный группой роскошно одетых дам. Одет он был с опереточной пышностью, выглядел солидно и вальяжно, я подумал, что этот господин какая-то важная шишка, и не ошибся. Его представили как Вадрена Беко, смотрителя королевской псарни.
- А, юная дамзель с удивительными глазами! – сказал он, целуя мне руку. – Действительно милашка, клянусь душой моего отца. Джармен, где ты нашел такую прелесть?
- И что же удивительного в моих глазах? – подала голос Марика.
- Мы вместе учились, мессир Беко, - с видом пай-мальчика пояснил Джармен. – А теперь вот случайно встретились снова, и я больше никогда не оставлю Марику одну.
- Да ты и сейчас меня ни на секунду не оставляешь, - сказал я.
- Я слышал, дамзель Марика завтра будет выступать перед его величеством, - сказал Беко, взяв со стола кубок с вином. – Наш добрый король очень любит хорошее пение. Но завтра будет завтра. Не споешь ли ты для нас сейчас, милая?
- Спеть? – Я, признаться, немного растерялся. – Боюсь, что нет, сударь. Я не могу.
- Почему?
- Контракт, - нашелся я. – Мой контракт запрещает мне петь вне сцены.
- Странное условие, - сказал Беко. – Ладно, коли так. Надеюсь, завтра вы дадите на празднике хороший концерт. Наш государь с нетерпением ждет этого представления.
- Государь так любит эльфийские песни?
- Он любит все эльфийское, потому что сам на четверть эльф и влюблен в эльфийку.
- Тогда уверена, что представление Шагирры понравится его величеству, - заметил я.
- Не сомневаюсь. Ведь Меаль будет с ним в этот вечер, а этой милой девочке нравится решительно все.
- Меаль? – Я навострил уши. – Уж не та ли самая?
- Она, истинно. – Беко улыбнулся неожиданно мягко, и его тяжелое помятое временем лицо просветлело. – Да что там король, мы все ждем, когда она появится перед людьми! Смотришь на нее, и на душе так хорошо становится – вот как будто на тебя смотришь, детка. И грустно оттого, что их с Жефруа счастье оказывается таким недолгим.
- Расскажите мне о Меаль, мессир Беко, - с самым невинным видом попросил я.
- А что рассказывать, девочка моя? – Главный королевский псарь жахнул полкварты вина одним глотком, вытер губы. – Всем известна эта печальная история.
- Печальная? Разве история любви может быть печальной?
- Может. Жефруа много лет влюблен в эту куклу и на других женщин даже смотреть не хочет. А ведь ему давно пора подарить стране наследника престола!
- Дорогой кузен, то, что ты говоришь – измена! – заметила присоединившаяся к нам Гризельда. – Не надо на таком чудном вечере говорить о политике.
- Дамзель Марика спросила, я ответил, - без тени смущения сказал Беко, взяв со стола очередной кубок с вином. – И никакой измены в моих словах нет. Весь Лансан давно уже говорит о том, что нашбедный король что ребенок малый.
- Так он в самом деле влюблен в куклу? – спросил я.
- Еще как влюблен! Души в ней не чает. У нас в Лансане даже пословица есть: «Жефруа бывает счастлив только восемь дней в году». Понимаешь, о чем речь?
- Кукла оживает восемь раз в год, во время эльфийских праздников? – осведомился я. – Бедный, бедный король Жефруа!
- И бедный, бедный Лансан, - буркнул Беко. – Будь у нас наследник королевской крови, этот пес Альбано давно бы перестал скалить на нас зубы, да и имперцы бы его не поддерживали. А так… Эх, жаль мне государя, хороший он, добрый – и несчастный. У нас у всех за него душа болит. Ну, любил бы свою эльфийку – ожениться-то кто ему мешает? А ведь возраст уходит.
- Значит, Меаль завтра будет присутствовать в замке? – не выдержал я.
- А как же? – Беко хлебнул вина. – Государь для нее единственно и устраивает весь этот праздник. У нас только все эти Альбаны да Самайны эльфийские и празднуются.
Я уже было собрался еще о чем-то спросить добрейшего псаря, но тут меня как ледяным душем обдало. Стоп, минуточку, как же так! Ведь Салданах сказал мне, что подменил куклу Жефруа на поддельную! Все верно, именно так он мне и сказал. Получается, что лансанский король все это время не замечал подмены? Мне с трудом в этом верилось. И как такое возможно, что поддельная кукла оживает? У меня возникло сильнейшее подозрение, что Салданах опять меня наколпачил.
- А скажите мне, добрейший мессир Беко, - с самой обольстительной улыбкой начал я, - разве нет никакого способа снять с Меаль околдовавшие ее чары?
- Пробовали. Много раз пробовали, монарх наш золотые горы обещал тому колдуну, магу ли или фаэрмеллену, который сможет избавить его любимую от злых чар. Да куда там! Приходили магики и уходили ни с чем.
- Я слышала, в Уэссе есть могущественный эльфийский маг по имени Салданах, - заметил я, - будто бы он…
- Салданах? – Беко скривился, будто лимон надкусил. – Вот уж чье имя при его величестве не стоит произносить! Был у государя этот старый фокусник, а как же. Был, да сплыл. Король его с позором выгнал, ибо Салданах этот, мудрец занюханный, пытался истинную куклу похитить… Ты что,
