Ни куда мы ехать не будем. Забудь тот адрес, раз и навсегда! Не тебе с нее спрашивать, это во-первых и всё, что она вам должна, ты сейчас держишь в руках, это во-вторых. Тема закрыта, пацаны! А если есть какие-то вопросы, давай их решать тогда через Торпеду. Ведь она его баба. Обратись к нему, как скажет. Хотя знаю, что он вам ответит. Всего хорошего! — Проговорил Алик и вышел из джипа, хлопнув дверью.
— Мы не закончили! — Вдруг прокричал Киевский. — Ты че себя так ведёшь? Может тебя, вместо нее вывезти в лесок? Раз уж ты за нее впрягаешься. А?
— Слушай, Леша. Ты можешь меня тут хоть прибить, завалить и вывезти куда угодно. Ситуация не изменится! Не боюсь я вас! И вообще, что за наезд, на ровном месте?
Еще несколько минут, пока он удалялся от машины, по длинной узкой дорожке, чувствовал, как его в спину сверлят взглядом. Он не оборачивался. Услышал, как Крузак сорвался с места.
А потом случилось то, что в принципе и должно было произойти. Шура вызнал про все эти мутные дела с Кешей, с Аликом и Аленой. Откуда? А по своим каналам. Устроил такой разгон по жизни Киевскому, всей его банде и лично позвонил Торпеде в зону, разобраться в происходящем.
— Ну здравствуй, кент! Вы чего там за беспредел устроили? Сидишь там? Вот и сиди спокойно бля! Пока сидится! Красиво. Очень красиво, только как гады, вы замутили этот развод с баблом. Ты пацана то на кой хрен подставляешь? Бабу его на ровном месте накрутили. Знаю я всё! Как вы с Кия между собой, свои игры мутите. Вы, ребятки, по ходу не догоняете вовсе? Кто он есть и где ты теперь? Я вас обоих в шерсть определю и разъебу всю эту шушеру блатную Кешину. Ты там тоже, гляди у меня. Такой прогон за тебя пущу, как ты своих друзей на бабки разводишь, что режимка раем покажется. Понял меня, чушок? Не посмотрю, что ты кореш. Ты нормальных людей кидаешь, а так близкие не поступают. Запомни блять мои слова! Я не шучу. Еще один такой заплет и оба у меня огребете, буду ставить вопрос о вашем существовании дальше! — Ругался Саня.
— Да не ори ты! Понял я тебя. Весь мир прогнил. А нам крутиться надо. Да, я крутанул немного деньгами. Да, я вернул Алику половину суммы, да, я получил обратно деньги. Да, это был небольшой развод. Ни кто ни куда и не собирался ехать и уж тем более к Алене. Ты это хотел услышать? Просто люди в курсе, за ее гулянки и хотели немного поработать и осадить девку. Да, по пугали бы пару дней, да отвалили бы. Наказать так сказать. Кто же знал, что Алик разрулит? Не думал, хотя предполагал, что он снова побежит прикрывать ее жопу. Ну вот и дело его. Получил — отдал. Молодец. Развел ситуацию. Остальное все равно за мной еще висит. Сань, давай не будем портить и так натянутые наши с тобой отношения. Замнём косяк? Раз ты так печёшься за Лебедя там, предлагаю поставить его угловым, пусть разбирает непонятки и различные вопросы по моей теме в городе. Мой авторитет там и мое слово, теперь переходит на него. У Лебедя хорошо получается разруливать дела. Пока я тут парюсь, он двигается от меня, как мой представитель. Но про кидалово, мы ему говорить не будем. Идет? — Протарахтел на одном дыхании Лёха.
— Предложение принимаю. Сам ему потом об этом сообщишь. Но и я скажу так, пусть двигается от тебя, но под моим контролем. Так будет надёжнее. — Ответил Шура.
— Да не вопрос, Шур. Я его сведу еще с одним своим человечком. С Бугром. Тогда уж точно всё будет под контролем.
Глава 32. Арестантская душа
Снова, после отсидки в изоляторе, Торпеда возвратился в отряд. Был удивлён, что многих, из его знакомых и товарищей уже не было там. Кого-то отправили в ПКТ, кто-то ушел на другой отряд. Остался лишь из близких Февраль, пару ребят из приближенных к завхозу.
— Че за хуйня? — Наливая в стакан заварки, спросил Леха.
— Да после той заварушки с Монахом, тут такой блять разгон устроили. Хозяин дурковал, по наводке кума. Ему всё доложили, что многие на работу не ходят, да и вообще много чего еще. Пацанов под крышу загнали, на пол года, стукачей своих, тоже куда-то отправили. Так что ты остынь тут, а то нарвёшься. Хозяин — мужик суровый. Намекал уже, по поводу тебя. Жди теперь, по-любому опер вызовет. Не отказывайся, братан, соглашайся на должность. — Ответил Февраль.
— Не понял? На какую должность еще? Ты что-то знаешь? — Чуть не поперхнулся Аськин.
— Знаю. Сам лично за тебя просил, чтобы не сломали тебя в цугундере там. Короче, есть должность завхоза мебельного цеха. Работа не пыльная. Ходи, бумажки, накладные таскай к бугру и всё. Ну так еще по мелочи. Иначе тебя сгноят в СУСе.
— Вот это ты мне Радость блять сообщил. Ну пиздец. Ладно. Понял, принял. Че у нас тут еще за дела? — Поинтересовался Леха.
— Дела? А! Щас расскажу, очешуеешь! Сыч то наш, не так прост оказался. Фрукт еще тот. — Ответил Завхоз.
— Какой еще Сыч?
— Ну пацан этот малой. Ходил который сопли то пускал. Пробили за его делюгу. Он матушку свою топором забил, что живого места не осталось и батю из ружья завалил после, прямо в бошку, в упор. Ему всего восемнадцать лет. Его прямо с СИЗО к нам подняли, после суда. Одиннадцать лет дали. О как. А ты говоришь — задохлик. Дурной он, вот и весь разговор. Возили его на днях, в психушку, на обследование.
— Ни хуя себе. Что не новость, так событие. — Произнёс Торпеда. — А он че вообще говорит?
— Да практически ни чего. Молчит в основном, да трясётся ходит. А мы и не напрягаем его. Вон поставил его на коридор — полы мыть. — Сказал Февраль.
Уже к ночи ближе, когда весь отряд готовился к отбою, Леха прогуливался по проходу, наматывая вафельницу на руку. В закутке, между кабинетом отрядника и каптеркой он заметил того самого парнишку, который сидел на полу, возле ведра с водой, уткнувшись лицом в колени.
— Эо! Ты че тут? — Окликнул его Торпеда.
Парень встрепенулся и подскочил на ноги, взяв быстро швабру в руки.
— О бля. А я уж думал ты не живой. Ну-кась пошли со мной! Брось это мокрое дело! —
