Я сжимаю краешек и отламываю кусочек.
— СТОЙ! — вопит Райден, когда вспыхивает молния, ревет гром, а ветры становятся ураганом.
— Я так понимаю, что ты хочешь получить отпечаток своей руки обратно?
— Это отпечаток не моей руки, — рявкает в ответ Райден.
Нет?
— Он твоей сестры, да? — спрашивает Солана, доказывая, что она умнее меня.
Она опирается на меня, и я предполагаю, что ей нужна поддержка. Но сила в ее хватке заставляет меня задуматься, планирует ли она что-то.
Блин, я надеюсь, что так.
Мой Западный только постоянно скандирует: «Стой! Стой! Стой!».
— Рена, — шепчет Райден, глядя в небо.
— Как она умерла? — спрашивает Солана.
Гром сотрясает землю.
— Почему, это всегда первый вопрос? — спрашивает Райден. — Она жила в течение пяти лет… но никто никогда не хочет услышать об этом. Все, о чем они хотят знать, что было в конце.
— Я хочу знать о ее жизни, — обещает Солана. — Расскажи мне о ней… разве не поэтому ты привел нас сюда?
Смех Райдена жутче, чем следующий раскат грома:
— Я пришел сюда ради себя. Вы просто были моим оправданием… и причиной послать сообщение. Знаете, я здесь не был сорок семь лет?
— С того дня, как она умерла, верно? — спрашивает Солана.
— В тот день она была сброшена с неба и погублена отвратительным земным.
Он движется в темноту, Солана и я секунду спорим, потом следуем за ним, держа безопасное расстояние от дерева, у которого он останавливает, чтобы прислониться.
— Рена была очарована аэропланами земных, — шепчет он. — Я никогда не понимал их привлекательности. Но я был хорошим братом, поэтому тайком приводил ее, и мы стояли здесь, где могли видеть их круги над этим полем, рев их моторов и извержение дыма. Я приводил ее как минимум раз в неделю, и всегда было одно и то же. Но она не сказала мне, что у нее был прорыв. Если бы я знал, то держал бы ее за руку. Я бы убедился, что она рядом со мной. Я бы никогда не позволил ей подлететь так близко.
Солана прикрывает рот, и я отчасти хочу сделать то же самое.
Все, что я представляю, включает какие-то жуткие острые пропеллеры.
— Она могла бы выжить, — шепчет Райден. — Она только потеряла ногу, но от шока упала. И когда я приказал, чтобы ветер поймал ее, порыв не повиновался.
Ладно, это уже кое-что.
От этого я даже чувствую себя немного виноватым перед Райденом… но недостаточно для того, чтобы простить все то, что он сделал. Но все же.
Видеть, как твоя младшая сестра умирает, это…?
Я прослеживаю пальцами по полному отпечатку руки в глине, чувствуя себя придурком за то, что я собираюсь сделать. Но ветра все еще не дали нам план, и я могу чувствовать, что наше время заканчивается.
— Сдайся, — говорю я ему. — Закончи все мирно. Или я раскрошу отпечаток в порошок.
Солана хватает меня за руку, когда буря снова сотрясает землю.
— Знаешь, — говорит Райден, — я почти готов согласиться. Хочу посмотреть, как ты будешь жить с тем, чему ты позволишь произойти сегодня вечером.
— Что это значит? — спрашиваю я.
Он смеется.
— Сейчас будет большой палец! — кричу я, хватаясь за кусочек гипса. — Скажи мне, о чем ты, или я уничтожу все.
Ветры ревут от ярости Райдена, и Солана цепляется за меня, бормоча что-то про то, что небо слишком заряжено, чтобы мы летели.
— Ты честно не можешь догадаться? — спрашивает Райден. — Ты не думал, почему я привел вас сюда? От кого я пытался отделить тебя? С кем бы еще я хотел связаться своим сообщением?
— О Боже, — говорю я, и Солане приходится поддерживать меня. — Что ты сделал с Одри?
Остальная часть отпечатка рассыпается в песок. Я бросаю его в голову Райдена и хватаюсь на свисток-вертушку, сжимая в кулаке.
— Если ты снова к ней прикоснешься…
— Я ничего не буду делать, — перебивает Райден. — А вот мой товарищ. У нас с ней еще одна сделка.
— Твой товарищ?
Нет.
Это не возможно.
Как Арелла могла…
Металл визжит, когда я сминаю его, вторя звукам в моей голове.
— Ты пожалеешь об этом, — говорит мне Райден.
— Мы ее вернем, — обещает Солана. — Что бы ни случилось, еще не слишком поздно.
Но это не так.
Вот почему Райден потратил впустую так много времени, насмехаясь над нами и рассказывая истории. Монолог был для нас ловушкой, мешающей мне спасти ее.
Теперь единственный способ помочь Одри состоит в том, чтобы довести дело до настоящего конца.
Я достаю ее кулон опекуна, чтобы успокоить мою панику.
Шнурок все еще синий… и грудь все еще болит напряжением нашей связи.
Время все еще есть.
И все еще есть ветер.
Четыре порыва в пределах моей досягаемости… по одному от каждого направления.
Я сплетаю их в шип ветра и прошу о полной силе.
— Ну, тогда, — говорит Райден, сплетая три ветра в болезненный серый шип. — Приступим?
Глава 50
ОДРИ
Небо тихо в пустыне.
Почти слишком тихо.
Просто кусочек луны, окруженный пылью и звездами.
Это настораживает меня, хотя я уверена, что в основном это тянет связь. Постоянное напоминание о том, что Вейн слишком далеко.
— Ты не зайдешь внутрь? — спрашивает моя мать, должно быть в пятый раз.
— Я тебе уже говорила, зайду.
Я продержалась пять минут после того, как мы прибыли.
Пять минут, глядя на молчащую музыку ветра, которую мой отец подарил ей, все еще закрытую от ветра.
Потом мне нужно было на воздух.
Я передвигаюсь в тень одинокого дуба, единственного места в этом печальном месте земли, которое чувствуется гостеприимным.
Здесь я дала клятву опекуна.
Жертва перед компромиссом.
Я думала, что покончила с той жизнью.
И все же, я здесь… добровольный страж моей матери.
Я не сожалею о решении, но все же боюсь.
Ее птицы уже начали собираться… жестокие вороны, дергающиеся воробьи и щурящиеся стервятники. Они устраиваются на крыше, на ветках, на камнях и сорняках. Их взгляды следуют за моим каждым движением, пристальные, осторожные и недружелюбные.
Они всегда предпочитают мою мать мне.
Предполагаю, что это какое-то свидетельство ее превосходства.
Но интересно, было ли это какое-то свидетельство ее превосходства.
Я иду обратно внутрь, срываю перезвоны ветра отца, висящие над пустым столом, и вешаю их на тот же самый крюк, который я использовала в прошлый раз, когда нашла их.
Мать кричит мне, чтобы я остановилась, но уже их мягкий звон делает воздух менее одиноким.
— Я собираюсь положить обратно их, как только ты уйдешь, — говорит она мне.
