свою супругу, и, протянув руку лейтенанту, произнес:
— Рад знакомству, мистер Гарисс. Моя жена много о вас рассказывала, и поверьте, только хорошее.
В ответ тот учтиво поклонился и пожал руку.
Настала очередь Самарина. Джордж некоторое время оценивающе смотрел в глаза русского офицера, после чего распахнул руки, принимая ветерана в объятия:
— Какая неожиданная встреча, друг мой!
Капитан что есть мочи сжал Петтерса, нещадно комкая пиджак Правдина и заставляя хрустеть кости англичанина. Эмоций он не скрывал.
— Поверить не могу, что это ты! Я же думал, что ты сгинул! Там, в Балаклаве[159], в пятьдесят четвертом!
Джордж с трудом высвободился из объятий русского:
— Бог миловал, Алексей. Я чудом выжил.
— Пленный англичанин рассказал, что в ту ночь с «Принца» сумели спастись лишь шесть человек — боцман и пять матросов, и ни один из них не подходил под твои описания.
— Семеро, друг мой, нас было семеро. Мне удалось в последний момент выпрыгнуть за борт.
Услышав разговор мужа с капитаном, Марта с недоумением спросила:
— Господа, о чем вы говорите? Какая Балаклава? В пятьдесят четвертом году Джорджа не могло там быть. — Миссис Петтерс внимательно посмотрела на супруга. — Или я чего-то не знаю?
Петтерс слегка замялся:
— Дорогая, помнишь мою длительную командировку в Лион[160]?
— Конечно. Ты тогда отправился по делам торговой компании.
— Почти. Только не в Лион, а в Севастополь, и торговцем я был только по документам.
Самарин растянул рот в довольной усмешке:
— Дай угадаю? Представитель английских промышленников, заключивших договор с государством на поставку теплой одежды войскам в Крым, Питер Самерс!
— Именно так.
— Вот шельма[161]!
— Но зачем тебе это понадобилось, Джордж? — спросила Марта.
— После событий в Сицилии я написал рапорт об увольнении из рядов секретной службы Министерства иностранных дел Великобритании и вместе с тобой поселился в Лондоне. Однако спустя пять лет прошлое дало о себе знать. Меня встретил человек Вильерса[162] и предложил вновь послужить стране. Когда я отказался, он упомянул, что ты не являешься гражданкой Короны и к тому же участница восстания против Бурбонов[163] в Италии. А значит, в любой момент можешь быть выдана Неаполю в знак дружбы между монархами, что приведет тебя прямиком на эшафот как государственную преступницу.
— О! Выпад, достойный лорда! — с сарказмом заметил Гарисс. — Узнаю старушку Англию!
— В итоге мы с ним пришли к соглашению, — продолжил свой рассказ Джордж. — Он выдает мне бумаги, удостоверяющие, что миссис Петтерс является поданной Британской империи, а я выполняю последнее поручение его всемогущего шефа.
— И что это было за задание? — н е унималась Марта.
— Под именем Питер Самерс я должен был сопроводить парусно-винтовой транспорт с грузом теплой одежды для английских солдат к берегам Крыма.
— Не понимаю! — вновь встряла миссис Петтерс. — Зачем для этого им понадобился отставной офицер секретной службы?
— Дело в том, что русские затопили часть Черноморского флота у входа в бухту Севастополя, что не давало пройти судам союзников. Надо было решить эту проблему, и помимо теплых вещей на «Принце»…
— «Черном принце», — перебил Самарин.
— Да, так стали его называть позже, и там было секретное оружие для освобождения прохода эскадры и высадки десанта.
— Все равно странно, — не унималась Марта, — почему бы не поручить это задание любому из находящихся на службе?
— Перестраховывались. Боялись, что задействование штатных сотрудников привлечет нежелательное внимание со стороны служб других государств. Да и чтобы ненароком кто не проболтался. Им нужен был человек со стороны, не засвеченный и обладающий определенными навыками.
— А что это было за оружие, сэр? — спросил Гарисс.
Любопытство военного пересилило чувство такта светского человека.
Джордж неопределенно пожал плечами:
— Не знаю. По инструкции доступ к нему был только у инженеров, которые шли с нами. Мое дело заключалось в обеспечении безопасности груза. Прибыв на место, я доложил о цели своего визита в лагерь союзников под Балаклавой.
Рассказчик замолчал, погрузившись в тяжелые воспоминания.
— А что было потом, мистер Петтерс? — спросил Гарисс.
Вместо Джорджа ответил Самарин:
— А потом мы пошли в атаку. Захватили редуты и ударили по неприятелю из его же пушек. Сметая все на своем пути, кавалерия устремилась в центр лагеря, завязался ожесточенный бой. Среди тех гусар был и мой мальчик. После окончания кровопролитной битвы под покровом ночи один англичанин на руках принес его к нашим позициям и передал мне. Так он и умер. — Капитан сделал небольшую паузу и посмотрел на Петтерса. — Знаешь? Я до сих пор не могу понять, зачем ты это сделал.
Глядя в пустые глаза Самарина, Джордж ответил:
— Когда я увидел, как лорд Реглан[164] посылает шестьсот всадников по трехкилометровой Долине смерти[165] на верный убой, я осознал, что для Британии важна лишь победа, а какой ценой она будет достигнута — неважно. А потом среди груды тел я нашел его, одного из многих таких же несчастных. Я почему-то решил, что если помогу ему, то смогу и всем… — Джордж опустил голову. — Я ошибался.
Самарин в порыве эмоций схватил Петтерса за плечи и сильно встряхнул:
— Не говори так никогда! Ты дал мне возможность попрощаться с сыном! Услышать его последние слова и… — голос капитана дрогнул, — похоронить по-человечески, а не в братской могиле, как остальных. За это Питер Самерс… или как там тебя… я всю жизнь буду благодарить Бога.
— Ты все правильно сделал, милый, — произнесла Марта и крепче прижалась к мужу.
— В тот день я решил, что эту войну нужно остановить. Если союзники войдут в бухту, то крови и жертв будет гораздо больше. Я вернулся на корабль, чтобы уничтожить груз.
