некоторыми ты успела познакомиться. Все они действуют исподтишка. Я не могу контролировать все сферы своей жизни и ждать нового удара в спину. Сейчас я верю тебе. Возможно, ты снова поставишь это доверие под удар, не знаю. Но за несколько дней затворничества я успел кое-что осознать для себя. Тебе я не желаю зла, мне очень жаль, что тебе сейчас плохо. Отчасти это и моя вина. Я не снимаю своей ответственности за это, но прошу тебя сейчас заглушить эмоции и включить разум. Куда ты хочешь сбежать? К кому попасть в руки? Агафонову? Рекрутову? Назарову? Или какому-нибудь другому человеку, который через тебя будет оказывать давление на меня и мою семью, возможно, навредит маленькому Демиду? Предлагаешь оставить тебя в беде?
— Это ложь, а ты никому не веришь! Я безразлична тебе, – всхлипнула Катя. – Это очередной твой ход, да?
Она пребывала в растерянности и, кажется, совершенно не понимала, что происходит. Но я и сам до этого дня не понимал, лишь теперь потихоньку пазл в моей голове начал складываться.
— Отключить эмоции и включить разум, – напомнил девушке. – Я здесь не для того, чтобы снова причинять тебе боль. Ты мне небезразлична. Но насколько глубоко, я осознал в тот момент, когда увидел Марата с пистолетом у тебя за спиной. Ты хотела диалога? Ты его получила. Теперь я жду от тебя каких-то вразумительных слов, потому что после этого разговора поеду в участок к Карине и обязательно докопаюсь до правды.
— Ищи врага среди своего окружения, я ничего плохого тебе не делала! Ни тогда, ни сейчас, – на глазах Кати снова выступила влага. – Я не буду никуда сбегать или добавлять тебе проблем...
— И полечу туда, куда ты скажешь...
— Если это так необходимо, – тихо, почти шепотом произнесла она.
Неприятный осадок, остававшийся все эти дни, потихоньку начал уходить.
— Вот и хорошо, – я поднялся на ноги. – И пора бы уже начать нормально питаться и употреблять как можно больше воды, – приблизился к Кате, но она тут же напряглась и вжалась в спинку кровати, смотря на меня испуганными глазами.
— Я хочу потом увидеться с Кариной. Это возможно?
— Думаю, да. В ближайшие дни она будет находиться в участке. Если начнет работать со следствием, то после вы можете с ней ненадолго увидеться.
46
Дмитрий
— Дима, что происходит? Марат, да что ты себе позволяешь? Мне больно, отпусти! Слышишь? Совсем распустил своих людей!
Настя оттолкнула от себя Марата и посмотрела на меня злыми глазами.
— Рассказывай, – я сидел в кресле и смотрел на сестру исподлобья.
Злости не было внутри, лишь глубокое непонимание. Чем она руководствовалась, когда планировала эти покушения? Я из кожи вон лез, решал ее проблемы, пылинки сдувал, прихоти все выполнял. Совершенно не представлял, что буду теперь делать. Но как показал печальный опыт с Катей, принимать решения на эмоциях нельзя. Да и не было у меня больше такого запала. Разочарование в сестре выжгло всю злость.
— Мне казалось, семья – это такая крепость, где люди друг друга защищают, что я, собственно, и делал с момента твоего рождения. Выполнял все твои прихоти, заботился, а что получил в итоге? Нож в спину? Такая твоя благодарность?
Настя резко переменилась в лице, стрельнула глазами в сторону Марата. Неужели думала, что я не докопаюсь до правды? Глупышка…
— Пусть выйдет, – кивнула в сторону охранника и села в кресло напротив меня.
Марат тут же закрыл дверь с обратной стороны, оставив нас одних.
— Что ты хочешь услышать от меня? – она вздернула подбородок, но в ее глазах не было и тени раскаяния.
— Хоть что-нибудь, Настя, что заставит меня сейчас смягчить сердце. Неужели твоя обида за Игоря такой силы, что ты хотела убить меня? – смотрел на нее и ждал, что она скажет.
— Не тебя... – в глазах предательницы появилась влага, а подбородок задрожал.
Догадка, озарившая меня, словно вспышка, вышибла весь воздух из груди, и я что есть силы ударил кулаком по столу, а Настя вздрогнула.
— Ты совсем дура? Ты понимаешь, что человека убила?
— А ты? Кровь Игоря на твоих руках! А баб твоих я бы и продолжила истреблять, чтобы ты понял, как это больно – остаться без любимого человека! Больно было за Кристину? А в девке этой разочароваться? Зачем ты вообще ее в дом привел? Еще на Кипр меня хотел с ней отправить… До чего бы ты еще додумался? – взгляд сестры стал каким-то больным, а на лбу выступила испарина.
— Ты понимаешь, что загубила себе жизнь? Настя… – смотрел на нее, а у самого волосы на голове шевелились от ее безумного, блестящего взгляда. Она, и в самом деле, не понимала, что творила? – Я не смогу закрыть на это глаза. На что ты вообще рассчитывала? У тебя не просто бардак в голове, а мысли и рассуждения параноика.
Как я недосмотрел раньше...
— У меня все отлично с головой! А что с твоей, Дима? Ведь Игорь приходил к тебе, просил денег… Муж мне все рассказал перед смертью! Он бы не пошел к этому ублюдку, если бы ты дал ему недостающую сумму! Все из-за тебя! Из-за тебя… – громко заплакала Настя. – Ты со своими принципами довел его до смерти! Ты! И лишил меня мужа, а моего ребенка – отца! Ненавижу тебя! Не смогу никогда простить! Ты бессердечное чудовище!
— Я позвоню Нестерову. Тебе нужна помощь специалиста, – я больше не угадывал сестру в человеке напротив. Это был кто-то другой, но не она. Не моя Настя. – Ребенок пока останется со мной. Юристы в ближайшее время оформят на меня опекунство. Как только тебе станет лучше, я позволю с ним изредка видеться. У тебя психическое расстройство, Настя...
— А что у тебя тогда? Мания величия? — Настя вскочила на ноги. Искры в ее глазах превратились в черное пламя. – Ты ужасный человек, Дима! Беспринципный. Жестокий. Ты никого не любишь, кроме себя! Думаешь, что счастлив будешь с ней? Нет! И ребенка я тебе своего не отдам! И никому не отдам, понял? Ты не посмеешь к нему прикоснуться!
— Да-да, конечно... – я потянулся к телефону, лежащему на столе,
