src="images/i_122.png"/>
— Ну, а теперь можно и доложить, — сказал себе Сорроу, тщетно прождав Лори, Нэда и Виллингса.
Лихорадка совершенно покинула его, высыпав наружу, как это всегда с ним бывало, болячками и язвами.
Заклеенный пластырями, но веселый и довольный, Сорроу вышел из своего жилища и заковылял к Петросовету. Вечером должно было состояться торжественное заседание, на котором оглашено будет соглашение с Америкой о торговле. И тогда же будет поднесена штучка… Сорроу знал, что карты в руках Кресслинга перепутались и прямая опасность русским друзьям не угрожает, но куда девалась эта штучка? И кто будет ее подносить? И где молодой Морлендер и Вивиан Ортон? На все эти вопросы он не имел ответа. И нужно было похлопотать, чтоб выпустили на свободу ребят.
Однако у дверей Петросовета его ждала неожиданность. Высокий милиционер, стоявший у входа, коротко объявил ему, что заседание уже состоялось.
К десятку вопросов, мучивших Сорроу, прибавились новые. Когда и почему перенесли заседание? Что произошло на нем? Поднесена ли штучка?
Побродив без толку по улицам вокруг Петросовета, Сорроу решился наконец заглянуть в дом на Мойка-стрит, где жил мнимый Василов. Но и тут было безлюдно и безмолвно. У дверей уже не сидел веселый чистильщик сапог, на лестнице ему никто не встретился, на дверях комнаты Василова висел замок.
Сорроу нахмурился и медленно вышел на улицу. Неизвестно, куда бы он делся, если б вдруг веселое «менд-месс» не раздалось возле его уха и улыбающаяся рожица Лори, порядком раздобревшего на тюремных хлебах и от тюремного бездействия, не вынырнула из-за его плеча.
— Месс-менд! — быстро ответил Сорроу, не сдерживая своей радости. — Откуда ты? Где прочие?
— Я за тобой, старина, бегаю по всему Петрограду. Нюхом догадался, куда ты пойдешь. Шагай побыстрее, нас ждут у товарища Реброва, а дорогой я тебе буду рассказывать все как есть, по-газетному, вроде романа с продолжением…
И пока они шагали по улицам, Лори Лен — почти бегом, а Сорроу — вприпрыжку, едва поспевая за ним, — Лори со вкусом и толком рассказал ему о происшествии на Аэро-электростанции, о загадочном четвертом Василове.
— Мы малость применили к нему ручной способ, Сорроу. Конечно, если смотреть с точки зрения арифметики, нас трое, а он один. Может, это и неправильно в сумме. Но мы, Сорроу, старичина, посмотрели с другой стороны. Кусался он изрядно. А все-таки я выудил у него, какому богу он молится, да и нетрудно было понять… Ну-с, на допросе мы все втроем повинились в маскараде и так далее. Русские товарищи, Сорроу, вдоволь нахохотались с нами. А потом все было как по писаному. Приехали мы в одно место, а там уже стоит наша штучка в ящике, и оба налицо — мисс Ортон и Морлендер…
Но тут они дошли до места, и Сорроу, сделав Лори красноречивый знак убрать язык за зубы, быстро, как молодой, взбежал вверх по лестнице.
Лори был прав. Молодой Морлендер и Вивиан, как только затекшие члены их стали способны к движению, вдвоем выбрались тихонько из окна своей тюрьмы, спустились по крышам на улицу и в полном изнеможении добрались до квартиры Реброва. Выслушав, их накормили, напоили, растерли спиртом, уложили отдохнуть, а через полчаса рослые красноармейцы, обыскавшие пустую квартиру мнимой нищенки, доставили оттуда и ящик с часами. Крупный специалист, руководимый советами Нэда и Виллингса, распаковывал его, когда Сорроу в сопровождении Лори ворвался в комнату.
Ребров, уже знавший его понаслышке, крепко пожал руку знаменитому рабочему-изобретателю.
— Осторожней, друзья! — крикнул Сорроу, приблизившись к ящику. — Мы, правда, сделали что могли, но все-таки…
— А что вы сделали? — спросил специалист, медленно отвинчивая резной футляр часов.
— Намудрили малость, — сконфуженно ответил Сорроу. — Есть такое древнее выражение насчет бдительности. Так вот, мы его фонографически присоединили к бою, а бомбу, разумеется, вынули.
— Вы думаете, что вынули? — сказал специалист, рукою в резиновой перчатке быстро оборвав какой-то шнурок в часах. — Ну, если вынули, кто-то вложил ее обратно. Скорей ведро с песком!
Он вытащил из-под циферблата часов совсем маленький, компактный механизм с металлическим колпачком, под которым болтался оборванный шнур, и с величайшей осторожностью опустил его в песок. — Отправьте это к нам в лабораторию!
Те же красноармейцы, что принесли ящик, взяли ведро с зарытым в песке механизмом и быстро вынесли его из комнаты.
— Ну, а теперь, — сказал Ребров, — действуйте вы, товарищ Сорроу. Покажите нам, какую штуку вы вставили в этот милый подарочек капиталистов.
Сорроу торжественно подошел к часам. Они стояли сейчас, ничем не прикрытые, во всей удивительной красоте своей резьбы, сияя глубоким лаком своих стенок драгоценного бразильского дерева. Старый мастер нащупал завод, поставил стрелку на двенадцать, сделал несколько поворотов — и ясный, отчетливый, громкий голос произнес в полнейшей тишине по-латыни:
«Тимео данаос эт дона ферентес!»
— «Опасайся данайцев и дары приносящих!» — перевел Ребров расхохотавшись. — Дорогие друзья мои, ваше предупреждение очень кстати! И часы — великолепные часы, удивительная работа! — выдав свой секрет, будут служить нам и работать на нас так же верно, как работает на нас с вами само Время!
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Глава пятьдесят пятая
Съезд психиатров
⠀⠀ ⠀⠀
Спокойно и без всяких приключений прибыв на «Торпеде», мистер Туск спустился по трапу на русскую землю. По-видимому, он был знаком с этой страной, потому что без особого труда нашел себе удобную комнату в гостинице.
Далеко не так комфортабелен был выход на берег Мика, Лепсиуса и Биска. Шотландец, превесело ковыляя на своих заживших ногах, упражнялся в ходьбе между пустыми бочками пароходного трюма, когда «Торпеда» начала замедлять ход.
— В цилиндр! — воскликнул Биск.
И друзья едва успели один за другим ринуться в цилиндр, как он завертелся наподобие воронки, и воздух с невероятной силой выбросил их в открывшееся отверстие вместе с мусором, жестянками и бумажками, сухарями и окурками, скопившимися на его дне. Залепленные ими с головы до ног, наши путешественники очутились на дне деревянного колодца, снабженного почти отвесными ступенями. Держась за кольца, они поползли наверх, предводительствуемые умной Бьюти. Спустя десять минут она выпрыгнула на землю.
Они находились в топкой, малозастроенной местности, неподалеку от гавани. Здесь доктор Лепсиус выразил твердое намерение обчиститься, а Биск — определить при помощи компаса широту и долготу.
— Вздор! — ответил Мик. — Мы в Петрограде. Времени терять нечего. Взгляните-ка на собаку, как она пляшет и волнуется! Я дам ей хорошую
