Артур рассказал о конференции и об объектах, скрытых внутри Земли.
Харри внимательно слушал.
— Итака читала мне… Смотрел телевизор, — сказал он, когда Артур кончил. — Я завершил очерк… два дня назад. Наговорил его на пленку. — Он показал на портативный магнитофон, стоявший на тумбочке. — Интересные новости. Я не могу сосредоточиться… У тебя слишком много испытаний и неприятностей. Сукины дети. Ты не способен разделаться с ними так же, как я… не могу заставить себя выздороветь, да?
— Да.
— Все под Богом ходим. — Харри выбил на кровати дробь. — Кто-нибудь намеревается… убить капитана Кука?
Артур улыбнулся дрожащими губами.
— Надежда… Надо надеяться. — Харри повернул голову на подушке и посмотрел на кроны секвой, видневшиеся в углу окна. — Очерк предназначен для тебя одного. Я не хочу, чтобы его опубликовали. Воспользуйся им, как сочтешь нужным… — Он закрыл глаза. — Иногда я и сам не уверен, не вижу ли я все, что происходит, во сне. Жаль, что это не сон.
Артур посмотрел на Итаку.
— Мне надо поговорить с Харри наедине.
— Хорошо, — сказала Итака с плохо скрытой обидой, встала и вышла в коридор.
— Пикантная история? — спросил Харри, вновь открыв глаза.
— Ты помнишь шутку, которую я сыграл с тобой, когда нам было одиннадцать?
— Которую? — спросил Харри.
— Я говорил, что в меня вселилось существо из космоса. Что оно использует мое тело для изучения людей.
— Господи, — сказал Харри, улыбаясь. — Об этой игре я запамятовал. Тогда мне не удалось вывести тебя на чистую воду.
— Мальчишке жизнь казалась скучной.
— Три недели ты вел себя, как инопланетянин, когда мы оставались вдвоем. Задавал нелепые вопросы, рассказывал о жизни на своей планете.
— Я ни разу не попросил прощения за то, что морочил тебе голову. Ты молился Богу, чтобы разобраться, действительно ли я прилетел из космоса, и Бог сказал…
— Бог сказал, что ты надуваешь меня. — Теперь, когда воспоминания нахлынули на него, Харри выглядел почти здоровым. — В те годы я был фанатично религиозен. А ты отдалился от меня.
Артур кивнул.
— Я сказал, что ухожу и никогда не вернусь — я имел в виду инопланетянина, поселившегося внутри меня. Он так и сделал.
— Потом ты отказывался признавать, что вел себя, как пришелец. Полное выпадение памяти. Ну и мошенник!
— Но наша дружба выстояла. Это удивляло меня даже через годы, когда я вспоминал детство.
— Брось. Я верил твоим выдумкам, потому что мне это нравилось. Как ты заметил, жизнь казалась скучной.
Артур посмотрел на высохшие руки Файнмана.
— На самом деле, я всегда сожалел о своем поведении. Но с тех пор между нами ничто не вставало.
— Помнишь, ты увел у меня Альму Хендерсон?
— Ну нет, это я сделал ради тебя же, правду говорю. Я особенно сейчас сожалею об этом… потому… потому что я собираюсь повторить признание.
Во взгляде Харри промелькнуло крайнее изумление. Артур оставался чрезвычайно серьезным, но выглядел воодушевленно. Он нервно почесал щеку, как делал всегда, решая сложную проблему.
— Ничего страшного, — сказал Харри.
Слова друга заставили глаза Артура наполниться слезами. Харри всегда без колебаний принимал от него все, что он только ни делал. Можно быть женатым на протяжении миллиона лет и все же никогда не найти подобного взаимопониманя в семье. Артур глубоко, до боли, любил Харри в этот миг. Слезы текли у него по щекам, он тяжело вздохнул, потом наклонился к другу и начал говорить что-то ему на ухо.
— Господи, — прошептал Харри, когда Гордон закончил. Он уставился на артура и одним пальцем медленно постукивал по кровати. — Теперь я точно знаю, что сплю. — Он зажмурился, потому что солнце пробилось из-за облаков и сквозь занавеску на окне проник яркий луч. — Ты бы не… — Не закончив фразу, он спросил: — Когда это случилось?
— Сегодня утром.
Харри посмотрел на занавеску.
— Итака. Она бы подсказала… Я растерялся, и она ушла…
Артур вынул из кармана металлического паука и поднес на ладони к лицу Харри. Паук шевелил лапками, словно в медленном бесконечном танце. Глаза Харри расширились, и он попытался сесть, опираясь о подушки.
— Господи, — повторил он. — Что это? Что он делает здесь?
— Устройство фон Неймана в миниатюре. Эта вещичка исследует нашу жизнь и вербует сторонников. Собирает данные, образцы. Самовоспроизводится. — Он убрал паука в карман. — У капитана Кука есть враги!
— Так кто же ты теперь? Раб?
Артур помолчал, прежде чем ответить.
— Не знаю, — сказал он.
— А кто еще?..
Гордон покачал головой.
— Я не один.
— А что если мы имеем дело с… очередным обманом? — спросил Харри, вновь закрыв глаза.
— Не думаю.
— Ты утверждаешь, что есть надежда.
На лице Артура промелькнуло удивление.
— Я не употреблял слово «надежда». Я говорил о новом факторе.
— а больше ты ничего не знаешь?
— Ничего.
Артур дотронулся до руки друга. Некоторое время они молчали, пока Харри пытался переварить услышанное. Это утомило его.
— Ну, ладно, — сказал он. — Я достаточно давно знаю тебя. Ты рассказал мне эту оптимистическую историю, чтобы я умер спокойно, правильно?
Артур кивнул.
— Я раскрыл тебе тайну с их позволения.
— Да.
Харри закрыл глаза.
— Я люблю тебя, старина. Ты всегда умудрялся появляться с самыми невероятными сообщениями, чтобы развлечь меня.
— Я тоже люблю тебя, Харри.
Артур вышел из палаты, чтобы позвать Итаку. Она молча уселась на привычное место.
— Думаю, тебе надо… У тебя много работы, — прошептал Харри. — Мысли путаются, и мне тяжело говорить. — Он пошевелил пальцем: пора прощаться.
— Спасибо, что зашел, — поблагодарила Итака, передавая кассету.
Артур крепко обнял ее и, наклонившись к Харри, обхватил его голову обеими руками.
Тридцать лет. Я все еще узнаю его облик под маской болезни. Передо мной по-прежнему мой дорогой Харри.
Артур прищурился, стараясь сдержать подступившую к глазам горячую влагу. В это мгновение он хотел сотворить иной мир, где друг остался бы в живых. И он забыл о недуге всей планеты, забыл о всеобщем законе, распространяющемся на каждую частицу сущего, об ограниченных возможностях человека. Он пытался запомнить то, что каждую секунду уходило от него все дальше и дальше: овал лица, разрез чуть косящих глаз, взгляд Харри, который стал более озорным за время болезни, хотя и тусклым. И он не мог представить себе это возбужденное, искаженное болезнью лицо с закругленным кончиком носа, высоким лбом и торчащими во все стороны волосами в гробу, опускающемся в могилу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
