— Вот заладил! Да тот, кто твоего Антипку назначил, поди, уже давно околел и в труху рассыпался. Ну, поставили его на данное конкретное озеро, ну, нет больше озера — так что же, помирать и не жить?
— И то верно…
— Так ты отведи их подальше и аккуратненько разъясни ситуацию. А то все водяные с побережья как переполошатся да как вглубь хлынут… понимаешь? Паника нам тут не нужна. Пусть твои вовремя и без суеты присмотрят новое место.
— Понял… — уныло сказал Янка.
За долгие годы он привык к соседям. Бывало, и с Афоней после очередной мелкой пакости мог языками сцепиться, и Антип под горячую руку всякое брякал, зато с молодежью Янка ладил. Своих чертенят у него не было, да и давно уже по болотам не водилось маленьких чертенят, так он Уклейку баловал. Да и с Коськой хорошо ладил…
Видя, что Янка осознал необходимость конспирации, Гунча похлопал его по плечу.
— Всем же все равно не помочь… Ну, так ты хоть своим помоги…
С тем и вернулся на свое законное место — пень, соседний с пнем Панкрата, разгребать последствия этой нежданно свалившейся на голову демелиорации. И совесть Гунчи, как ни странно, была чиста — он сделал все, чтобы избежать паники, плюс одно крошечное доброе дельце.
Панкрат с Антипом меж тем уже устали ссориться и друг на дружку наскакивать, опять же, и очередь возроптала. Молодой, но уже вовсю матерый водяной Прокофий, перебежавший к Панкрату со своего законного рабочего места, озерца на самой окраине, в поисках интересной жизни, был позван, явился с нехорошей улыбкой и с суковатой дубиной наготове — и Антип предпочел с ним не связываться.
— Возвращаемся, стало быть, — хмуро сказал он Афоне. — На этих поганцев рассчитывать нечего.
— А что, если теперь, сразу же, второй сплыв созвать? Никакой не тайный? — предложил Афоня. — И всем вместе решить, что дальше делать.
— Угомонись ты, сосед, — посоветовал Янка. — Ничем хорошим второй сплыв не кончится…
Они побрели прочь и на тропе повстречали старенького и уже горбатого водяного Епифана, который тащился на прием к Панкрату с банкой.
— Вот, Машка померла… — пожаловался Епифан. — Я ее лечил, лечил, уж так радовался, когда она после зимней спячки проснулась, а выпустил в лужицу освежиться — и нет Машки…
Действительно — в банке лежала дохлая лягушка.
— Помнишь, как ты Машку вызволял, целую вимбу за нее отдал? — продолжал печальный дедок. — Вот и нету больше Машки…
— Афоня! — грозно спросил Антип. — Ты когда рыбу на дорогу припасал — она тебе странной не показалась?
— Ленивая больно была, совсем снулая, — признался Афоня. — Но так живая же!
— Точно — живая?
— Да точно, точно…
— А у меня рыбка мрет, — пожаловался Епифан. — Сменили бы меня на озере, что ли? Не управляюсь уже, за Машкой — и то не уследил, тут еще рыбка сгинет… Антип, ты вот матерый, скажи — куда идти просить, чтобы сменили?
— Куда-куда… — Антип задумался. Самого его посадил на озере старый водяной Пров, а кто прислал самого Прова, и куда старик после того девался — Антип понятия не имел, смотрел себе за озером и смотрел, проверок ждал — но не дождался. Подручного, Афоню, он попросил у того же Панкрата, а Панкрат — еще у кого-то, и живая водяная почта сперва понесла незнамо куда просьбу, а потом незнамо откуда доставила ответ: встречайте работника, как лед сойдет и черемуха отцветет.
Ничего не придумав, он вздохнул и, не прощаясь с Епифаном, побрел прочь. Афоня и Янка поспешили за ним.
— Что скажешь, сосед? Что присоветуешь? — спросил черта Антип. — Эх, да какие от тебя советы… Вы же ни за что отвечать не поставлены, вам что есть рыба, что ее нет — все одно…
— Ну, без рыбки и нам не житье, — заметил Янка. — А посоветую вот что — на реку перебираться.
— Как это — на реку?
— Суди сам. Соленая вода не остановится — будет прибывать. Скоро все побережье просолится насквозь. Пресную воду можно будет только в речках найти, но малые речки в болотах же и начинаются — стало быть, и на них надежды мало. А большая река течет издалека, она еще очень долго пресной будет!
Пугать водяных тем, что им больше негде зимовать, Янка не стал — и без того соседям кисло.
— Река, говоришь? Но как же я с места снимусь? — стал рассуждать Антип. — Да, говорят, в той большой реке и рыба вся повывелась.
— Врут, может? — усомнился Афоня. — Ты про рыбу когда слыхал?
— Когда?
Вспомнить никак не удалось, но что очень давно — Антип не возражал.
— Ну вот! — обрадовался Афоня. — Тогда же проклятые мелиораторы тут всяких мастерских понастроили и ядовитую воду в реку спускали, то черную, то зеленую! А теперь мастерские-то свои позакрывали. Река и очистилась.
— Сперва убедиться надо, — разумно решил Антип. — А то что же мы со всем скарбом, с пожитками на реку потащимся, а там — не житье?
— Так прямо сейчас и ступайте, — посоветовал Янка.
Он был весьма сообразительным чертом и понимал — многие водяные додумаются на реку перебираться. Так главное — оказаться в числе первых и занять хорошее местечко, пока не начались грызня и свалка. А грызни и свалки следует ждать ближе к осени, когда положение с местами для зимнего сна окончательно прояснится…
— А ты с нами не пойдешь, что ли? — спросил Афоня. — Идем, сосед, чего тебе одному домой возвращаться? А так и прогуляешься, и в компании.
Янка внимательно посмотрел на соседей. Афоня хорохорился, а Антип не стеснялся показать — ему здорово не по себе.
— Да чего уж там, пойду.
До большой реки можно было дойти двояко — если взять прямо к югу, то идти дольше, пересекаешь множество асфальтированных дорог и одну железную, да и путь незнакомый, неизвестно, на что напорешься; если взять к юго-западу, то, во-первых, путь знакомый, во-вторых, очень удобно плыть озерами, в-третьих, есть где остановиться — у Ефима в бассейне. С другой стороны, чтобы подобраться к реке, придется пройти через оседлавший эту реку город. Но Ефим там не первый день обитает, что-нибудь уж присоветует.
Водяные и болотный черт рассчитали так, чтобы переплыть озеро и выйти к спорткомплексу ночью, ближе к рассвету. По дороге они сделали крюк и навестили рыбный пруд, в котором какой-то бывший мелиоратор растил карпов. Они хотели учинить пакость человеку, наворовав у него рыбы, но воровство не состоялось — дом мелиоратора стоял заколоченный, хозяин с семьей уехал, но взять с собой карпов не сумел — вот они и остались в воде.
— А что я говорил?! — воспрял духом Афоня. — Вот она, демелиорация! Сперва мелиораторов под корень изведем, потом болота восстановятся! Теперь очень важно, чтобы весь мир признал факт незаконной мелиорации болотных земель, а тогда…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
